– Почему? Если это несчастный случай или, как вы говорите, самоубийство, то зачем…
– Независимо от того, что мы знаем или думаем, нужно собрать все доказательства и изложить их должным образом, как полагается при рассмотрении любого дела. – Она смотрит мне прямо в глаза. – К тому же в данном деле есть некие нестыковки. Я назвала бы их необычными обстоятельствами.
– Какие такие обстоятельства? Почему вы не говорили об этом раньше?
И вдруг я снова ловлю на себе тот самый пристальный взгляд, которым инспектор смотрит на меня уже несколько дней.
– Сейчас существует множество способов установления личности, но мы всегда следуем одному и тому же протоколу: личные вещи, особые приметы, визуальное опознание, стоматологический статус, ДНК. – Рэфик смотрит мне прямо в глаза. – В случае с Эл, как сказала доктор Макдаф, разложение тела и прочие повреждения настолько серьезные, что особые приметы и визуальное опознание невозможны.
У меня снова перехватывает дыхание, как в морге, и я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Я знаю, Кэтриона, для вас это очень травмирующий опыт, но мы с вами хотим одного и того же: закрытия дела. Поэтому нужно разобраться с этими… нестыковками.
Я молчу. Рэфик подается вперед и едва не касается меня.
– Кэтриона, помните, я хотела задать вам несколько вопросов?
Я не киваю, хотя и помню. Мне ясно, о чем будут эти вопросы. Мне ясно, что стоит за ее косыми взглядами и многозначительными паузами. Инспектор долго ждала своего часа, и вот я попалась.
– После того как водолазы подняли личные вещи погибшей, мы занялись также ее зубным статусом. Кэтриона, как вы думаете, что мы обнаружили?
– Мы вообще не обнаружили никаких зубных карт Эл. – Рэфик невесело улыбается. – Я поручила Логану собрать более подробную информацию, пока идет исследование ДНК. Самые общие сведения: место рождения, родители, школа. И знаете, что мы нашли, Кэтриона?
Голос все еще добрый, но слова она чеканит.
Я ухитряюсь помотать головой.
– Ничего. Мы не нашли ровным счетом ничего. – Я закрываю глаза. – Потому что до пятого сентября девяносто восьмого года ни Эл, ни вас словно и не существовало.
Мы с Эл сидим, скрестив ноги, на кровати в кафе «Клоун». Эл – в блестящих панталонах на подтяжках в горошек, я – в клетчатом комбинезоне и оранжевом парике. Наши лица набелены, мое раскрашено, как у грустного Дики Грока, у Эл – ярко-красный рот как у жутковатого весельчака Пого.
А вот Синяя Борода – нет.
В кафе слишком жарко, людно, шумно. Гул голосов, скрип стульев, скрежет кофейных зерен в кофемолке и громкое шипение пара. Я смотрю в запотевшее окно во всю стену: по улице плывут зонтики, спешат по своим делам укутанные в плащи прохожие.