Бегу по прихожей, распахиваю дверь настежь и вижу на коврике открытку с моим именем, написанным большими буквами. Вылетаю на крыльцо и бросаюсь вниз по ступенькам.
Мари застывает, и ужас на лице придает ей сходства с уродливым ребенком. Она приходит в себя быстрее, чем я, захлопывает калитку и бежит через дорогу к Пряничному курятнику.
На этот раз я действую не раздумывая. Мари уже закрывает дверь, но я вламываюсь к ней, скрежеща зубами. Она вскрикивает, дверь поддается, и я влетаю в дом.
Соседка пятится по крошечной прихожей в сторону кухни, потом прислоняется к столешнице, тяжело дыша. Она поднимает взгляд, и в нем читается вызов. Мари косится на большой нож со стальной рукояткой и снова на меня. Наверное, ее стоит опасаться.
– Зачем вы подбрасываете эти дурацкие открытки? – Мари сжимает губы, и я через силу подхожу к ней ближе. – Чего вы добиваетесь?
Мари складывает руки на груди.
– Я не хотела, чтобы Росс навредил вам. – Она со вздохом опускается на стул, и печаль в ее глазах бесит меня до невозможности. – Присядьте, Кэтриона, – велит она. – Присядьте, и я все вам расскажу.
Я устала делать, что мне велят, и продолжаю стоять.
– При чем здесь справедливость?
– Я помогаю людям. Точнее, женщинам. – Она опускает взгляд на изуродованные шрамами руки. – Анна заметила у Эл синяки. Мы видели, как меняется ее характер, привычки, как в глазах появляется страх. Муж пытался контролировать каждый ее шаг.
– И только поэтому вы решили, что Росс ее истязает? Да как вы посмели…
– Нет. – Женщина закатывает рукава блузки, обнажая шрамы, которые тянутся выше локтей, растягивает в стороны ворот, демонстрируя обожженную кожу на шее и ключицах. – Вот почему. То, что случилось со мной в Конго, говорит само за себя.
– Росс вовсе меня не истязает, – заявляю я уже менее запальчиво. Похоже, эти отвратительные шрамы пригасили мой гнев.
– Эллис поначалу говорила то же самое.
– И сколько раз вы уже это проделывали?
Она задирает подбородок.
– Зачем вы запугиваете жертв насилия? Разве это им помогает?
В улыбке Мари проскальзывает жалость, и мне хочется отвесить ей пощечину.
– Увы, другого обращения они не понимают.
– Эл так и не узнала, что это были вы?
– Она хотела бежать с моей помощью, потом передумала. Сказала, что не может, но объяснять ничего не стала.
– Мари, черт бы вас побрал! Я вам не верю.
Она сжимает губы и складывает руки на груди.
– Вы сами видели его сообщения. Я просто хотела, чтобы она была в безопасности.
– С ней ваш гениальный план не сработал, так какого черта вы решили, что получится со мной?
Она снова улыбается, и в этой улыбке проглядывает безумие. Обожженная кожа на лице натягивается, глаза становятся хитрыми.
– Открытки предназначались не вам.
– Послания были для него.