– Она опускает взгляд на изуродованные шрамами руки. – Анна заметила у Эл синяки. Мы видели, как меняется ее характер, привычки, как в глазах появляется страх. Муж пытался контролировать каждый ее шаг.
– И только поэтому вы решили, что Росс ее истязает? Да как вы посмели…
– Нет. – Женщина закатывает рукава блузки, обнажая шрамы, которые тянутся выше локтей, растягивает в стороны ворот, демонстрируя обожженную кожу на шее и ключицах. – Вот почему. То, что случилось со мной в Конго, говорит само за себя.
– Росс вовсе меня не истязает, – заявляю я уже менее запальчиво. Похоже, эти отвратительные шрамы пригасили мой гнев.
– Эллис поначалу говорила то же самое.
– И сколько раз вы уже это проделывали?
Она задирает подбородок.
– Зачем вы запугиваете жертв насилия? Разве это им помогает?
В улыбке Мари проскальзывает жалость, и мне хочется отвесить ей пощечину.
– Увы, другого обращения они не понимают.
– Эл так и не узнала, что это были вы?
– Она хотела бежать с моей помощью, потом передумала. Сказала, что не может, но объяснять ничего не стала.
– Мари, черт бы вас побрал! Я вам не верю.
Она сжимает губы и складывает руки на груди.
– Вы сами видели его сообщения. Я просто хотела, чтобы она была в безопасности.
– С ней ваш гениальный план не сработал, так какого черта вы решили, что получится со мной?
Она снова улыбается, и в этой улыбке проглядывает безумие. Обожженная кожа на лице натягивается, глаза становятся хитрыми.
– Открытки предназначались не вам.
– Послания были для него. Я хотела дать понять Россу, что все знаю. И про ее убийство, и про то, что он собирается убить вас.
И тут я вспоминаю слова Рэфик о том, что прямых угроз жизни Эл или моей в открытках не было. Она ведь тоже считает, что послания предназначались Россу!
– Вы хоть сами понимаете, насколько безумно…
– Насилие боится лишь огласки. – Мари пожимает плечами, встает и направляется ко мне. Я поспешно пячусь к открытой двери.
– А больше вы ничего не делали?
– Вы за мной следили?
Мари смотрит на меня с недоумением.
Лицо ее проясняется.
– Я солгала лишь насчет своего имени и места, откуда приехала. Все остальное – чистая правда!
Мари тянется ко мне, и я едва сдерживаюсь, чтобы ее не ударить.
– Росс меня вовсе не истязает!
– Мне очень жаль, что так случилось с вами. – Голос дрожит, и я отворачиваюсь. Если не уйду сейчас, то наговорю того, о чем буду жалеть. – Мари, помощь нужна вам, а не мне. Оставьте в покое нас с Россом, иначе я сообщу полиции, чем вы занимаетесь.