Таня увидела ее еще до того, как погас и без того приглушенный свет, и в ярком сиянии софитов на сцене появились участники конкурса двойников. В этот вечер на Юле было совершенно отпадное черное платье с открытыми плечами. И Таня без тени женской зависти отметила и ее грациозные руки и шею, длинную, изящную, точно выточенную из дерева, редкой и дорогой породы. Юля пришла одна, лицо ее было напряженным, а взгляд ищущим.
Таня сидела за одним из столиков с тремя своими однокашниками и периодически поглядывала в ее сторону Будущие звезды российского кинематографа обсуждали двойников звезд настоящих. Кто-то, кажется, Алик Колмановский, долго и саркастично говорил, что призовые места распределены заранее, и шоу тщательно срежиссировано от первой до последней секунды, со всеми его «случайностями» и «казусами». Потом двойники наконец-то вышли на эстраду, и Таня заметила, как напряглась Юлина спина. К ней уже успел подсесть один из завсегдатаев «Старого замка» и теперь своими разговорами явно мешал ей наблюдать за ходом шоу. Впрочем, для Юли это, похоже, не было развлечением. Татьяна видела, как впивались ее глаза в кого-то, стоящего на сцене, как дрожали ее пальцы, сжимающие тонкую ножку хрустального бокала. Сразу после конкурса она куда-то пропала. Таня вместе со всеми посидела еще немного, а потом тоже собралась идти домой. На сегодня «День Независимости» был закончен, и дома ее ждал любимый и ненаглядный Юрка. Уже выходя из дамской комнаты, она на секунду остановилась. Ей послышались голоса, доносящиеся из маленького полутемного коридорчика.
— Ну и чего вы от меня хотите? — спрашивал мужчина.
— Я хочу, чтобы вы изобразили для моих сослуживиц Сергея Селезнева. Сергея Селезнева, который за мной ухаживает.
Это звенящим, срывающимся голосом произнесла Юля Максакова. Таня была в этом абсолютно уверена…"
"— Надо же, даже ты запомнила! Значит, и в самом деле в ней что-то такое есть. — Юрий наконец очнулся и тоже принялся за свой ростбиф. Татьяна зубчиком вилки гоняла по тарелке ровные аккуратные куски. Из мяса еще сочился сок, и поэтому за кусками тянулись блестящие следы.
— Знаешь, — проговорила она раздумчиво. — Я, наверное, не очень хочу есть. Гораздо с большим удовольствием я бы приняла сейчас ванну… Простуда еще не прошла, да и вообще в квартире холодно. Не возражаешь, если ты закончишь ужин в одиночестве?
Коротецкий быстро встал с табуретки, сел перед ней на корточки, взял ее теплую кисть в свои руки и поднес к губам. В его зеленых глазах пульсировала тревога человека, сделавшего ошибку, знающего об этой ошибке и теперь волнующегося о том, чтобы ее не заметили другие.
— Таня, — он произнес это с прежней натужной беззаботностью, — а я ведь знаю, почему ты расстроилась! Все вы, женщины, одинаковые.