Татьяна содрогнулась при мысли, что этот скользкий комочек сейчас перекочует к ней в рот. Она скосила глаза: красный свет уже начал коротко пульсировать, и как только загорелось желтое «окошечко», Коротецкий ослабил свои объятия и вернулся к рулю. Значит, он тоже наблюдал?.. В общем-то, в этом не было ничего странного или непорядочного: человек же все-таки находится за рулем, причем на шумной, оживленной улице! Но Таня все-таки почувствовала неприятный, едва заметный холодок внутри.
— Юра, — спросила она, стараясь не прислушиваться к этому ощущению, — а ты когда разобрался в том, что любишь все-таки меня?
— А я ни на минуту и не забывал об этом. Я всегда любил только тебя, Танечка… Понимаешь, увлечение Юлей — это все равно, что увлечение Ким Бессинджер, например. Ну нельзя же ее любить всерьез! Я просто любовался ей, как картинкой из модного журнала. Ты же совсем другая, ты — мое счастье!
До самого дома они больше не произнесли ни слова. Коротецкий, видимо, мысленно прокручивал только что отыгранную сцену, пытаясь понять, был ли он достаточно убедителен. А Таня размышляла о том, как отнесутся к известию о ее беременности папа и мама. Девочка все равно должна родиться, это обсуждению не подлежит, а вот как жить дальше?.. Она знала, что проходит любая боль, значит, нужно только подождать, и Юрка забудется. Останется только дочка с его глазами. Хотя, почему она должна быть похожа на отца? Вполне возможно, что у Нади будут светлые реснички и рыженькие волосики, и надо будет непременно успеть рассказать ей про Офелию. Успеть до того, как она в первый раз с тоской посмотрит на себя в зеркало… А еще надо будет купить ей набор для песочницы из множества ведерок разной величины. Почему-то все взрослые забывают, что в песочницах, на самом деле, не лепят дурацкие пирожки и куличи, а строят подземные катакомбы с башенками на поверхности. И в торжественный момент, когда грузовик привозит свежий, влажный песок, так хорошо сохраняющий форму, очень важно иметь разные ведерки, чтобы башни тоже получались разными: побольше — для короля и королевы, поменьше — для принцессы, еще поменьше — для служанки…
— Приехали, — Коротецкий остановил машину и добавил неуверенно-шутливо: — Ты, конечно же, идешь собирать вещи?"
"— Да, — ответила Таня. Она не видела, как изменилось выражение Юркиного лица, да и не хотела этого видеть. Ей всегда была неприятна растерянность человека, пошутившего явно неудачно и от этого попавшего в еще более дурацкое положение. Она старалась не встречаться с ним взглядом и в квартире, и только когда услышала за спиной: «Мне, наверное, лучше выйти? Ты ведь сейчас будешь доставать свадебное платье, а я не должен его видеть», — обернулась.