Автор
Юля Максакова переживает разрыв с возлюбленным, но неожиданно встречает известного человека, который становится центром её новой жизни. Между ними разворачивается страстный и головокружительный роман, который меняет судьбу обоих и доказывает, что настоящая любовь способна преодолеть любые...
Уже поправляя прическу перед зеркалом в прихожей, Вера Федоровна все-таки не выдержала:
— Вы знаете, Сережа, я с самого начала вечера хочу вам сказать, что квартира у вас просто замечательная. Обстановка подобрана с большим вкусом, но признайтесь, вам ведь, наверное, помогала Юлечка?.. Здесь чувствуется, чувствуется влияние женщины! — она игриво погрозила длинным сухим пальцем.
— Ну, не без этого! — Палаткин развел руками. — Кое-что здесь, конечно, было и до нашего знакомства, но многое подсказала она.
— Я так и думала! — Вера Федоровна изобразила на своем лице торжественную маску, символизирующую всеобщую женскую солидарность, и кивнула мужу. Наверное, у них были какие-то свои давние и ставшие уже традиционными семейные проблемы и споры. А Юлька вдруг почувствовала себя безумно одинокой. Сейчас уйдут эти люди, пробурчит лифт, хлопнет дверца машины внизу у подъезда, и она останется вдвоем с мужчиной, который ей никто: ни муж, ни любовник и даже, наверное, еще не друг… Хотя, почему вдвоем? Она останется, сама по себе, наедине с осознанием собственной победы, а он — с крахмальным постельным бельем, пахнущим лавандой, и красными дамскими тапочками, заботливо спрятанными в глубине полочки для обуви.
Когда лифт, поглотив троих припозднившихся пассажиров, пополз вниз, Сергей закрыл дверь.
— Ну, как? Ты очень устала? — он уже привычным движением коснулся пряди волос на Юлькином виске и заправил ее за ухо.
— Нет, — отозвалась она спокойно, — «поминки» как «поминки», в меру торжественные… Только вот Симону ужасно жаль…
— Кого? — не понял Палаткин.
— Татьяну. Невесту Коротецкого. Это мы ее так между собой в экономическом отделе называем.
Сергей ничего не сказал и даже не стал недоуменно пожимать плечами. Видимо, его не особенно интересовали особенности женского банковского юмора.
— Понимаешь, я вот поиграла, потешила свое самолюбие, а ей, может быть, испортила жизнь… Коротецкий… Он ведь снова пытался признаваться мне в любви!
— Я так и понял, — Палаткин поправил ногой сбившийся коврик.
— И дело не в том, поверила я ему или нет. В общем-то не поверила! Просто он выбрал для себя другую игру. Играл во влюбленного жениха неординарной женщины, а теперь пытается изображать порядочного мужа, снедаемого страстью к Прекрасной и Недоступной… Симона… то есть Таня, она же не дура, она почувствует!.. Вот и получилось, что я самоутвердилась за счет несчастья других.
— Пойдем в комнату, — Сергей выключил бра в прихожей и легонько подтолкнул Юлю в спину.
