А что он скажет, если броситься ему на шею и попросить, потребовать отдать эти деньги? Потом можно будет потихоньку вернуть их Стасу и уговорить не поднимать шума. Но что делать, если Сережа откажется? Не вставать же, в самом деле, на подоконник, угрожая прыгнуть вниз? Ну, швырнет он эти доллары ей под ноги, ну, обзовет глупой истеричкой, и что дальше?.. Скандал, возможно, замнется. Но как будут смотреть в глаза друг другу они, как сможет после этого всего любить ее Сергей? Ее, видевшую его унижение и заставившую пойти на попятный? Юля еще раз провела ладонью по рукаву черной рубашки, тяжело поднялась и подошла к окну.
Внизу у подъезда неуклюже разворачивалась между лавочками и бордюром соседская «Вольво» с тонированными стеклами. Бабушка с палочкой терпеливо ждала, когда водитель наконец-то выведет своего «крокодила» на дорогу. И вдруг Юлька поняла с мгновенной, ослепительной ясностью, что она будет делать. Решение показалось ей таким простым, что она даже удивилась, как не додумалась до этого раньше.
Она кинулась к своей сумочке и прямо на ковер вывалила все ее содержимое. Под кресло покатился тюбик губной помады, с глухим стуком выпал кожаный кошелек и массажная щетка. Но Юлька перебирала только маленькие листочки бумаги. Вот прокомпостированный автобусный талон, интересно, что он здесь до сих пор делает?.. Вот обрывок какого-то рекламного объявления, кажется, по поводу языковых курсов ЕШКО… Вот еще один талон, только целый… Вот квитанция за электроэнергию… Нужная бумажка нашлась в самой сумке.
Она каким-то чудом зацепилась за подкладку кармана и сиротливо высовывала оттуда измятый, пожухший краешек. Юлька сразу почувствовала, что это именно она, и кинулась к телефону, даже не успев еще как следует прочитать семь торопливо нацарапанных цифр…
* * *Андрей сидел в кресле-качалке, стоящем на середине комнаты и по идее должен был бы ощущать себя хозяином. Но ему почему-то казалась, что он кожаными ремнями пристегнут к креслу стоматолога.
Прямо в глаза било неизвестно откуда вылезшее солнце. Конечно, можно было бы запросто встать, задернуть салатовые шторы, и в комнате тут же повисла бы зеленоватая дымка весеннего леса. А еще можно было бы пересесть на диван, так и к пиву ближе, и от окна подальше. Но на диване уже сидел Черт, по паспорту именуемый Лавриненко Алексей Леонидович, и тихо улыбался каким-то своим мыслям, глядя Андрею прямо в глаза.
