Автор
В легком фантастическом сопровождении начинается история Юли, где каждый новолуние становится поводом для новых событий и открытий. Маленькая девочка видит мир через зеркало своей любви, которое может привести к невиданным приключениям.
Теперь злосчастный плакат лежал рядом, и она с опозданием убеждалась, что это не содранная краска, а обычный белый шрам на правой кисти, между большим и указательным пальцем… Точно такой же, как на руке у Сережи…
* * *Андрей залпом выпил рюмку водки, закусил ломтиком ветчины и поплелся открывать дверь. Он не просто не хотел, не мог сейчас никого видеть. Но звонок продолжал надрываться так, что чуть ли не лопались барабанные перепонки. После этой истории с Юлей он чувствовал себя законченным подлецом.
На пороге стояла девица, рыжая, накрашенная и пьяная в зюзю.
— Здравствуйте! — произнесла она радостным голосом юной пионерки и слегка качнулась вперед. — А Вера Федоровна здесь живет?
— Нет, — ответил Андрей, собираясь захлопнуть дверь.
— А Матрена Тихоновна? — поинтересовалась она, просовывая между косяком и дверью ногу в грязном белом сапоге.
— И Матрена Тихоновна тоже, — он почувствовал, что все внутри него начинает закипать. Но рыжая только улыбнулась совершенно обескураживающе и спросила:
— Значит, жены у вас и в самом деле нет?
— А почему вы решили, что мою жену должны звать Вера Федоровна или Матрена Тихоновна?
— Ничего я не решала, — она попыталась пожать плечами, причем правое при этом поползло вверх, а вот левое почему-то вниз, и окончательно расплылась в лягушачьей улыбке.
— Нет, почему же, — усмехнулся Андрей. Девица была не противной, а скорее смешной. И даже не из-за рыжих волос, зачесанных с неуместной претензией на изысканность, и не из-за размазанной на подбородке помады. Просто чувствовалось в ней что-то ужасно детское, несмотря на то, что лет-то ей было уже за двадцать.
