Автор
В легком фантастическом сопровождении начинается история Юли, где каждый новолуние становится поводом для новых событий и открытий. Маленькая девочка видит мир через зеркало своей любви, которое может привести к невиданным приключениям.
— Какой еще Селезнев?
— Сергей Селезнев, актер. Ты когда последний раз в кино ходил?
После секундной паузы охранник уже менее уверенно, но все же сурово спросил:
— И что нужно?
Сергей тоже выждал несколько секунд, давая понять своему оппоненту, что решает: стоит ли снисходить до объяснений с «шестеркой» или все-таки потребовать немедленно вызвать хозяина?
— А что, Алексей еще не приехал? — недовольно поинтересовался он в конце концов.
— Нет его…
— Тогда открывай ворота, я его в доме подожду.
— В машине подождешь, — пробурчал охранник, — не пешком же ты сюда притопал…
Мишка несколько раз энергично рубанул ладонью воздух, как бы показывая: «Дожимай его, дожимай! Пустит, никуда не денется!» Селезнев кивнул.
— Эй, ты, — снова крикнул он своему невидимому собеседнику. — Я, конечно, могу не только в машине подождать, но и вообще уехать, но не думаю, что твой хозяин будет доволен.
— Подожди, сейчас, — пробурчали за воротами, потом послышались вполне реальные удаляющиеся шаги. К дому охранник шел спокойно, не пытаясь больше прикидываться Чингачгуком.
— Вот сейчас он позвонит хозяину. Если Черт дома, он слегка удивится нашему приезду, потом из коттеджа выскочат дюжие ребята и покрошат нас мелко-мелко, — оптимистично предположил Олег.
— Зато, если Черта не окажется, нас, то есть его, — Мишка ткнул пальцем в Сергея, — наверняка запустят.
Минут через пять снова послышался звук шагов, охранник возвращался один. Скрипнуло, открываясь, маленькое окошечко в воротах, и в нем мелькнули темные, настороженные глаза. Селезнев подошел прямо к окну и демонстративно показал свое лицо в профиль и анфас. Он медленно переполнялся темной, глухой яростью, заслоняющей глаза дрожащей пеленой, закладывающей уши и не позволяющей слышать ничего, кроме собственного хриплого дыхания и торопливых, частых ударов сердца.
Дальше все было просто до безобразия.
