Думаю, нам все-таки удастся выполнить его и вернуться домой.
— Даже не сомневайтесь, милостивый государь, — ответила Амалия с иронией.
— Ну что, продолжим наши упражнения? — спросил Сергей Васильевич.
— Чай соленый, — сказала Варвара Дмитриевна строго, отставляя от себя чашку. — Это вы положили туда соль?
Молоденькая горничная, которую взяли на место всего несколько недель тому назад, покраснела.
— Сударыня, этого не может быть! — необдуманно воскликнула она.
— Как это не может быть? Вы что же, обвиняете меня в том, что я лгу? Базиль, ты слышал? Я, оказывается, лгу, — говорила Варвара Дмитриевна монотонным голосом, словно происходящее не доставляло ей никакой радости; но блеск ее глаз показывал, что она наслаждается и не намерена упустить ни единой возможности лишний раз подчеркнуть, что она тут хозяйка. — Поразительная пошла прислуга, просто поразительная!
— Может быть, чашку плохо вымыли, — равнодушно отозвался хозяин дома.
— Ах, — сказала Варвара Дмитриевна с удовлетворением, — так, значит, мы платим прислуге за то, чтобы они не мыли посуду. Очаровательно! Мой покойный отец всегда говорил, что Россия катится в пропасть, и, кажется, я начинаю разделять его точку зрения…
Машенька метнула на мать быстрый взгляд и уставилась на чайную ложечку в своих пальцах, словно важнее ее ничего на свете не было. Базиль, ничего не отвечая, смотрел то на портрет своей матери, висящий на стене, то в угол столовой. Есть же на свете семьи, мелькнуло у него в голове, которые завтракают, обедают и ужинают вместе, и никто ни с кем не ссорится, все довольны, и никому не мерещится в чае соль, которой там нет. Он покосился на Арсения, но сын, казалось, был настолько поглощен своими мыслями, что не шелохнулся бы, даже если бы поблизости выстрелили из пушки. Тут Базиль некстати вспомнил, что случилось вчера после одного такого выстрела, и заерзал на месте.
— Уберите, — сказала Варвара Дмитриевна горничной, кивая на чашку. — И принесите мне кофе.
Она откинулась на спинку стула. Базиль, повернув голову, украдкой посмотрел на часы, которые прилежно отстукивали время. Еще десять минут, и можно будет сбежать.
— Я надеюсь, ты не станешь задерживаться на работе, — подала голос жена, заметившая его движение. — Если мы опоздаем на вечер к графине Хвостовой, это произведет невыгодное впечатление. — И она обратилась к дочери: — Думаю, тебе лучше надеть синее платье.
— Я не хочу синее, — проворчала Машенька. — Розовое лучше.
