Автор
Даша Васильева вместе с семьей приезжает в гости к старому другу Андрею и его новой жене Вике. Но безобидный визит оборачивается опасной тайной: вскоре после приезда происходит убийство. Главной героине предстоит распутать клубок лжи и найти настоящего преступника, чтобы спасти невинного...
– Человек может прожить без еды девяносто дней, – сообщила я, – так что еще восемьдесят девять суток тебе не о чем волноваться!
Марго, ничего не ответив, сопя, полезла из «Пежо». Да уж, дамы таких габаритов должны ездить на машинах американского производства, огромных, словно рейсовые автобусы.
Мы вошли в здание и отправились искать профессора. Дом словно вымер, вообще никого нет, все двери закрыты, полнейшая тишина.
– Может, ты перепутала адрес? – предположила Марго.
– Вроде здесь, – ответила я.
Тут послышалось странное звяканье, и из-за угла вынырнул дядька самой невероятной внешности.
Тощий мужик, вернее, просто скелет, был облачен в просторный светло-оранжевый костюм. Моя лучшая подруга, хирург Оксана натягивает нечто подобное перед тем, как войти в операционную: свободные штанишки на резинке и распашонку, завязывающуюся сзади. Правда, форменная одежка Ксюши нежно-голубого цвета, а на волосах у нее нечто вроде берета, одноразовая стерильная шапочка. Дядька же был с непокрытой головой. На шее у него болталась железная цепочка. При одном взгляде на нее меня мигом охватили воспоминания.
Вот я, пятилетняя девочка, вхожу в туалет в нашей коммунальной квартире на улице Кирова. Огромный чугунный унитаз стоит на деревянном помосте, бачок вознесен под потолок, и оттуда свисает железная цепочка из квадратных, плоских звеньев, заканчивающаяся внизу белой фарфоровой «бомбочкой», украшенной синими буквами «Мосводопровод». Коренные москвичи, чье детство и юность прошли в домах постройки начала двадцатого века, мигом вспомнят этот шедевр сантехнического оборудования.
Так вот, цепочка, охватывающая шею незнакомца, была явно оторвана от этого бачка, а в качестве медальона на ней болталась крышка от кастрюли, испещренная непонятными знаками, то ли иероглифами, то ли рунами.
– Будьте любезны, – вежливо осведомилась я, – где можно найти Федора Евгеньевича Попова, профессора?
Дядька, звеня цепью, приблизился, и я увидела, что, несмотря на июнь, у него на ногах тяжелые зимние сапоги.
– Федор Евгеньевич не профессор, – поправил он меня неожиданно густым басом.
– А кто?
– Академик.
– Да, да, нам к нему.
– И зачем?
– Кодироваться от ожирения.
– Правильно, – оживился дядька, – дьявол сидит внутри. Он поможет!
– Дьявол? – испугалась я.
Маргоша попыталась спрятаться за меня, что, согласитесь, глупо, ну разве может носорог укрыться за лыжной палкой?
– Федор Евгеньевич, – ответил дядька, – гений, великий человек, светоч разума, каждый день его благодарю.
