Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
– Эй, в доме! Есть живые?! – донесся с крыльца хриплый бас. – Это старшина Капустин, комендантский взвод! Не стреляйте!"
"Офицеры, измазанные грязью и чужой кровью, без сил повалились на галерее. К ним по лестнице бежали взволнованные солдаты, что-то растерянно бормотал коренастый старшина с отвислыми усами. Рослый боец куском брезента тушил огонь, облизывающий стену. Солдаты растекались по зданию. Их действительно было немного, не больше отделения.
Пламя удалось сбить. Особняк уцелел.
Потом стали проясняться пренеприятные моменты.
Отделение бойцов Красной армии, приписанное к Постычевскому гарнизону, возвращалось на трехтонном «ЗИС-5» из краткосрочной командировки на станцию Рошмень. В кузове, затянутом брезентом, находились одиннадцать красноармейцев, два станковых пулемета. До Постычева оставались две версты.
В заболоченной балке недалеко от села Выжиха водителю пришлось снизить скорость до минимума.
Через четверть часа грузовик въехал в Постычев. Подгонкой окровавленного обмундирования боевики особо не утруждались. Пост на въезде в город они ликвидировали в считаные секунды.
Потери были большими. Бандиты действовали дерзко, с нахрапом.
Алексей потерянно бродил по кабинету, в котором получасом ранее проводил совещание. Небольшая комната была разворочена, забрызгана кровью. Оконную раму вынесло вместе со стеклами. В стенах зияли метровые дыры, оставалось лишь удивляться, почему они не падали. Мебель превратилась в гору мусора.
Да, совещание закончилось плачевно. Первому секретарю райкома Воеводину взрывом практически оторвало голову. Тело, залитое кровью, придавила тяжелая столешница. Субботин застыл между сейфом и останками стола со злобным негодованием в мертвых глазах. Старший лейтенант Максим Волков успел слететь со стула и принял на грудь шквал осколков мощной гранаты.
