Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Почему у этого парня телефон в руке? Звонил кому-то перед атакой группы Максименко? Или что-то другое делал, например, фотографии?
Вадиму было противно, но он нагнулся, взялся двумя пальцами за аппарат. Мертвец вцепился в свою собственность, не хотел отдавать. Пришлось применить силу.
Капитан вытер телефон перчаткой, включил. Последний снимок запечатлел военных, сидящих на броне. Парни явно позировали, делали суровые лица. На рукавах выделялись нашивки одиозного батальона.
– Надо же, какие взгляды у укропов, – пробормотал Апраксин.
Он был любопытен, как кошка, подкрался сзади и подглядывал через плечо.
– Обычные крайне правые взгляды, – пробормотал Вадим.
Этот кадр сам никому не звонил, и входящих не было. Капитан на всякий случай нажал на иконку с пометкой «Видио» – грамотей! – и вскоре начал покрываться гусиной кожей.
Этот ублюдок снимал все, что происходило в приемной, хотя сам непосредственного участия в экзекуции не принимал! Первое убийство он пропустил, начал позднее.
Какой-то козел в форме расправлялся с невысоким мужчиной средних лет.
Убийца с нашивкой старшего сержанта – коренастый, заросший щетиной – обернулся, исподлобья уставился в камеру.
«Что это ты делаешь, Денис?».
«Документальные кадры, Касьян.
«Черт с тобой, снимай», – разрешил убийца и резко повернулся к худому пожилому мужчине.
Вадима затрясло. Надо бы выложить эту запись на всеобщее обозрение, чтобы весь мир увидел! Но все равно отбрешутся, российские спецслужбы обвинят.
Мерзавец не долго разбирался с очередным смертником. Тот что-то тихо сказал. Убийца взбесился, толкнул его, тот отлетел, ударился головой о ножку стола. Мерзавец коршуном набросился на него, стал бить по челюсти.
Женщина кинулась на него с канцелярским ножом! Подонок струхнул. Очень жаль, что нож не добрался до цели. Вадим не мог смотреть, как мерзавец расправляется с женщиной, отвел глаза. За его плечом утробно сопел Олежка.
Убийца, залитый чужой кровью, снова повернулся к оператору, стал орать на него. Картинка задрожала, пропала, потом опять появилась.
Дело происходило уже на улице.
