Среда, 6 октября: бойцы спецназа "Орион" и "Мираж" стоят на вершинах ущелья, готовясь к штурму. В 8:10 Крымов объявляет об уточнении плана, в то время как Орион держит связь с Тимохиным. Утро тихое и напряженно, ожидая приказа наступления.
– Где на улице?
– Справа от ворот.
– Хоп! У нас в руках заложницы, жены, наложницы, дети умершего Керима Асанова.
– Это нам известно, и что?
– Как это что? Ты же не хочешь, капитан, чтобы мы перерезали им всем горло?
– Не хочу, конечно, но, как говорится, чему быть того не миновать. Убьете заложников, следом сами сдохнете. И сдохнете медленно, мучительно. Это я тебе на сто процентов гарантирую. А сдадитесь, глядишь, и сроком отделаетесь. Согласись, Умар, жизнь даже в тюрьме лучше смерти. Тем более страшной, мучительной.
– Это кому как! Но тебе не кажется, что ты борзеешь, капитан? Наши угрозы – не пустые слова. Если мы обещаем, то держим слово!
– Ну, это я хорошо знаю, не первый год давлю вас! Ладно, я тебя понял. Мне необходимо время подумать и согласовать решение с вышестоящим начальством!
– Сколько потребуется времени на раздумье и всякие там согласования?
– Немного! От силы минут двадцать!
– Так, сейчас 21.48.
Дрозденко поправил бандита:
– 21.51, можешь выбросить свои часы."
"– Я сказал, 21.
– У тебя все?
– Нет! Прикажи своим псам отойти от усадьбы. Если заметим кого, откроем огонь. Теперь все!
– Лады! Передай Халифу, что в 22.15 я буду общаться только с ним. А ты отдохни, развлекись с девочками.
– Это не тебе решать! Не теряй времени. Все!
Андрей вошел в дом, достал рацию, в ней тут же сработал сигнал вызова.
– Третий на связи.
Подполковник Соловьев, слушавший через дистанционную прослушку разговора Дрозденко с Умаром, воскликнул:
– Ты охренел, Третий?
Андрей удивился:
– А в чем, собственно, дело, Первый?
– Как вел переговоры?
– Нормально. Вы же все слышали.
– Лучше бы не слышал. Ты зачем злишь боевиков?
– Кого злить-то? У них сейчас одно на уме – как свалить отсюда. А злее, чем есть, они уже не станут. Если же не нравится, как веду переговоры, присылайте в усадьбу Колданова.
– Ты еще поучи меня! Ладно! Слушай, что скажешь Халифу или Умару в 22.15. И переведи часы на время этого Умара.
– Понял, командир. Все сделаю как надо. Слушаю инструктаж.
– Значит, первое…
Соловьев проинструктировал Дрозденко за 12 минут.
