Среда, 6 октября: бойцы спецназа "Орион" и "Мираж" стоят на вершинах ущелья, готовясь к штурму. В 8:10 Крымов объявляет об уточнении плана, в то время как Орион держит связь с Тимохиным. Утро тихое и напряженно, ожидая приказа наступления.
Крымов спросил:
– В том числе и в плане удовлетворения сексуальных потребностей твоих уродов?
– Да, шлюхи спали с наемниками.
– Другими словами, рабынь постоянно и жестко насиловали, так?
Дакаев рассмеялся.
– Кого насиловали? Шлюх подзаборных? Да они сами кого хочешь изнасилуют. Я же говорю, мы брали только дорожных проституток. Плечевок, что обслуживают водителей на дорогах, да малолеток, которые стаями кружат возле подобных дам. Каждая из женщин безо всяких проблем могла за ночь обслужить по нескольку мужчин.
– И тем не менее женщин принуждали к половой близости.
– Называйте это как хотите.
– Я и называю. Массовое насилие. Но оставим пока эту тему. Вернемся к вопросу, для чего в Тарды базировался целый отряд? Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, Хан, или считаешь нас идиотами, которые поверят в то, что Абадзе тратил деньги на вольготную и беспечную жизнь двух десятков боевиков. Обеспечивал их всем необходимым для отдыха, позаботившись даже о женских ласках… Говори правду, Хан, это в твоих интересах.
– Но я не знаю, почему Тимур держал на базе отряд наемников. Они и для меня являлись головной болью.
Крымов взглянул на Тимохина.
– Ты ему веришь, Саня?
Командир группы «Орион» отрицательно покачал головой:
– Нет, Крым, не верю. Он врет!
– Вот и я так думаю. А раз врет, то надо заставить его говорить правду, согласен?
– Полностью!
– Придется применять спецсредства!
– Рискованно, а вдруг сердце не выдержит?
– Значит, такова воля всевышнего! Не слушать же нам его бредни?! А сдохнет, да и хрен с ним! Ребята засунут труп в мешок и ночью выбросят в Дон.
– Согласен! Не будем терять время.
Крымов открыл кейс.
– Так! А взял ли я с собой шприц-тюбик со спецпрепаратом? Взял, вот он! Доза великовата, но не подниматься же наверх? Будь что будет!
– Сам вколешь сыворотку или предоставишь это удовольствие мне?
– Сам!
Дакаев встревожился.
– Что вы надумали?
– Ничего особенного, – ответил Тимохин.
