Проросли друг в друга так глубоко, что уже не разорвать эту связь ничем. И если еще сейчас дать слабину, став ближе, то увязнут настолько, что не будет сил выплыть. Хреново будет обоим, когда настанет время расстаться.
И, наверное, Ваське даже больнее, потому что она из тех, с кем может быть только серьезно. Она — не беспечная стрекоза, которая с головой бросается в интрижку, а потом, поправив платье, с улыбкой идет дальше.
А он ничего не мог ей дать, даже если бы очень сильно захотел, потому что его самое большое желание — вернуться домой, а все остальное меркнет перед этим.
Так зачем ее обижать? Делать больно, срываясь, давая волю своим желаниям? Он же все равно уйдет, не жалея, не оглядываясь.
Но, несмотря на стремление сдержаться, сохранить рамки, воздвигнутые ими же самими, все равно тянулись друг к другу. И если днем еще получалось избегать лишних контактов, отвлекая себя делами, то вечером все шло под откос. Вместе, рядом, забывая обо всем. Могли часами сидеть на крыльце, просто разговаривая обо всем на свете. Или до полуночи колесить на машине, то снова навещая полюбившийся пустынный пляж, то доезжая до яркого центра города. Или просто дома, удобно расположившись в гостиной.
Тимур головой понимал, что не нужно этого делать, что чем больше они друг в друге растворяются, тем хуже будет потом, но ничего не мог сделать. Сила воли, решимость держаться в стороне отступали, стоило только снова услышать ее голос и увидеть сияющие глаза. С этим просто невозможно бороться, проигрывал, стоило только начать. В мозгу неустанно пульсировала мысль: ""Остановись"". Будучи наедине с собой, понимал, что это правильно, искал способ прекратить безумие и не находил. Все, что он мог сделать — оттолкнуть ее, как обычно повести себя по-свински, чтобы сама отвернулась. Но не хотелось, все внутри сжималось, когда думал о таком варианте развития событий. Не мог обидеть, сделать больно, хотя и понимал, что потом, скорее всего, будет больнее и обиднее. И шаг навстречу сделать не мог — не нужно это, не честно по отношению к ней.
Тот день начался как обычно. Утро, завтрак, работа. Потом обед, и снова сад. Все как обычно.
В привычную схему не вписалось только одно — внезапно начавшийся ливень. За каких-то пять минут ясное небо заволокло темными тучами, раздались торопливые грозные раскаты грома, заполыхали яркие вспышки и полил дождь. Да такой, что пока бегом добрался из сада, до дома — промок до ниточки.
На дальнейшей работе в саду можно было поставить крест. Даже если ливень закончится так же внезапно, как и начался, то все равно трава, деревья, земля — все сырое. Только измочишься и перемажешься, пока пытаешься хоть что-то сделать.
Поэтому он переоделся и вышел из своей комнаты, намереваясь выпить чего-нибудь горячего.