Скотина!
Выскочив в коридор, захлопываю за собой дверь, зверея еще больше оттого, что слышу из-за нее смех этого засранца. Довел, паразит. До ручки!
Мысленно костеря его на все лады, ураганом пронеслась по коридору мимо удивленных коллег. Мне было душно, чертовски хотелось разнести все вокруг, а еще хотелось пить так, словно выпустили из пустыни, словно пробежала сотню километров или очнулась после жуткого запоя.
Вижу впереди кулер и устремляюсь к нему, забыв обо всем на свете. Мне просто нужно сделать глоток прохладной воды, чтобы погасить ураган, бушующий внутри.
Трепещущими пальцами хватаю стаканчик и наливаю жидкость. Нетерпеливо жду, когда наполнится, после чего нервно отступаю в сторону, со всего маху наступив кому-то на ногу. Раздается громкое ""ох, ты ж…"".
Черт! Ну, я и растяпа! На ходу начав извиняться, оборачиваюсь и обнаруживаю у себя за спиной того самого парня, с которым когда-то ехала в лифте, и который безуспешно пытался со мной познакомиться. Слава, кажется?
— Привет, — произношу смущенно, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— Привет, — в его глазах проскакивает узнавание, — Василиса… прекрасная.
— Боюсь, мне больше подходит имя Василиса-разрушительница, — киваю на его ногу, — извини. Я сегодня сама не своя, неуклюжая.
— Бывает, — он сдержанно улыбается, рассматривая мою смущенную физиономию.
— Чем могу искупить свою вину?
Тут в поле зрения появляется он. Напарник мой любимый. Скотина зловредная! Которая как раз и довела до такого состояния, что людей не замечаю и безжалостно их топчу.
Идет к нам, на губах ухмылка застыла. В этот момент испытываю просто звериное желание бросится на него и задушить, покусать.
В последнее время я вообще стала нервной, агрессивной, несдержанной. Меня все раздражает, все бесит, у меня всегда нет настроения.
И, наверное, именно в этот момент понимаю, что Никитка чертовски прав относительно моего затворничества, нежелания общаться с другими.
Подойдя ближе, смерил меня ироничным взглядом и протянул моему невинно пострадавшему собеседнику руку:
— Привет, Слав!
Оп-па! Знакомы! Хотя чему я удивляюсь? Лазарев знает многих. Я пройду мимо человека и не обращу на него внимания, а этот с первого раза запоминает всех. Мне кажется, он половину сотрудников главного офиса знает. И это притом, что в здании тридцать пять этажей и на каждом не менее тысячи человек. Феноменальная память.
Они здороваются, обмениваются стандартными приветствиями, узнают как дела, какие новости, после чего Ник интересуется:
— Вы тут чем занимаетесь? — бросает выразительный взгляд в мою сторону.
— Да вот, прекрасная дама нанесла непоправимый физический урон и теперь не знает, как загладить вину.