В этот момент Тимур с искренним удивлением посмотрел на него, пытаясь понять, о чем идет речь. Мыслей о мести не было. После того, как узнал, что скоро станет свободным, ни о чем думать не мог, кроме как о том, что покинет планету, ставшую тюрьмой, начнет новую жизнь. Не до мести было. Просто хотелось жить на полную, без ограничений. Даже сам удивился своим мыслям. Раньше бы поступил именно так, как от него ждал отец, а теперь все изменилось. Мягче, что ли, стал? Спокойнее? Незаметно для самого себя на жизнь по-другому смотреть начал?
О той, которая его изменила, думать не хотелось, слишком больно, тоскливо.
Потом подробно рассказал, как попал к Василисе, как жили последние четыре месяца. При этом не оставляло ощущение, что отец и так все знает. По комментариям, репликам, жестам было видно, что все рассказанное Тимуром не являлось для него сюрпризом, каким-то открытием.
В результате не удержался и спросил напрямую, что отцу известно об их ситуации. На что получил короткий ответ: все. Они, оказывается, давно и регулярно общались.
Кольнуло где-то внутри, когда понял кто был тем самым таинственным спасителем, вытягивающим их из ситуации с Марикой. Такого не мог предположить даже в самых безумных фантазиях. Вместе с тем обида всколыхнулась в душе. Почему ему никто ничего не сказал? Василиса все знала, Лазарев тоже знал. А как иначе? Отец знал, и только он находился в полном неведении. Они дружно решили, что не фиг ему знать? Что и без него разберутся? Пусть сидит ровно и не мешается под ногами? Ладно остальные — отец явно считал, что так правильно и ни о чем не жалел, вполне в его духе. Лазарев сделал так, как его просили. Но почему Чу молчала? Ведь не могла не понимать, что для него это важно.
Хм, а кто сказал, что ей было до этого дело? Какая разница, что ощущает ""заменитель вкуса""? Неожиданно для самого себя снова свернул на эту тему. А может не так уж он и ошибся на ее счет? Отпустила — чтобы проблем на работе не было, с отцом связалась — по той же причине. Он ее прикрывал и конфликты все устранял. Взамен она была «хорошей» хозяйкой. Может, если бы не эти факты, то все сложилось бы иначе? Отдала бы сразу обратно Марике и дело с концом! Она просто не могла этого сделать, вот и все! Хотела не хотела, а вынуждена была терпеть да помалкивать, чтоб Барсадова-старшего не злить. И про истинные сроки тоже соврала, оставив себе поле для маневра, только не понятно для какого.
Да и под конец, зная, что вот-вот освободиться от его присутствия, просто взяла и ушла. Пусть разругались, пусть повел себя по-скотски, но ведь зная, что все, конец, можно было просто появиться? Или нельзя?
Все эти мелочи, наслаиваясь одна на другую, неровными мазками рисовали весьма неприглядную картину.