Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
Человеком, упорно пытающимся достучаться до того хорошего, что еще скрывалось внутри под броней из жестокого цинизма, Человеком, который помог всплыть, вынырнуть из безнадежной трясины…
А он просто отвернулся! Взял, мать твою, и отвернулся!
На грудь давило от осознания собственного свинства. Как всегда, запоздало. Сначала натворит дел, наговорит того, чего нет на самом деле, сломает все подчистую, а потом начинает жалеть, думать, анализировать. Придурок, какой же все-таки придурок!
Снова набрал Никиту, только в ответ немая тишина.
Все попытки связаться с Лазаревым провалились, и, убив на них больше часа, Тимур чувствовал, что закипает. Что у него просто крышу сорвет, если не разберется что к чему. Фантазия уже нарисовала миллион вариантов проблем, какие могли возникнуть у Василисы. Одно предположение мрачнее другого.
Может, связаться с ней напрямую? У него тоже есть доступ к информационным ресурсам.
"Вот только, стоит ли? Здравый смысл подсказывал, что разговор с Васькой получится еще более печальным, чем с Никитой. Она его точно видеть не захочет и слышать тоже.
Вспомнил их последний совместный день, последний поцелуй утром, перед тем как она ушла в клинику, последнюю скованную улыбку, и ее образ в дверях немного печальный, растерянный.
Плохо стало, тоскливо, хоть волком вой. В последнее время он всеми силами старался забыть обо всем, что случилось на Ви Эйре, вытравить из памяти эти воспоминания. Только не хотели они уходить. Прятались, скрывались, но были с ним рядом за темной ширмой, проявляясь в мелочах, выглядывая в самые неожиданные моменты.
Думал, что справился, переключился, зажил нормальной жизнью.
Только это не так. Все, что его окружало — бездарная замена. А настоящая жизнь там, рядом с ней.
И врать себе больше не хотелось. Она ему нужна, как воздух, потому что без нее все не то, все пустое.
С минуту стоял, замерев, словно каменное изваяние, прислушиваясь к своим ощущениям.
