Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
Лазарев хмурится, пару минут задумчиво смотрит на противоположную стену, после чего с сомнением отвечает:
— Не уверен, что это хорошая идея.
— Это почему же? — интересуюсь, недовольно поджав губы, — ты представляешь, радость какая будет. Утром встал, а тут раз — и свобода на блюдечке. По-моему, очень даже приятно. Разве нет?
— Приятно, Вась, не спорю, но поверь, ему было бы еще приятнее узнать об этом сейчас, и оставшиеся два месяца быть спокойным за свою судьбу. Поверь, это важнее, чем свалившаяся в одночасье свобода.
Никита прав. Тысячу раз прав. Но от этого еще тяжелее в груди.
— Барсадов-старший вот советовал молчать.
— Мало ли, что говорит папенька! Он далеко, а вы здесь! Ему неизвестно, каким Тимур стал за эти три года.
— Как насчет тебя? Ты же сам настоятельно рекомендовал держать язык за зубами и ни о чем ему не говорить.
— Рекомендовал, — легко соглашается, кивнув головой, — но это было раньше. И, опять-таки, до личного общения. Сейчас я пробыл три недели с вами, и мне кажется, Тимур в полном адеквате.
Знаю. Тот Тимур, что был вначале, и тот, что сейчас — это два разных человека.
Лишь пожимаю плечами.
— В общем, думай Васька. Дело твое и тебе решать. Я вмешиваться не стану, но настоятельно рекомендую еще раз подумать… и рассказать ему сейчас. Потому что потом могут возникнуть проблемы.
— Какие?"
"— Я не знаю. Возможно, после первой радости он задастся вопросом: какого хрена ты держала его в неизвестности? И твое оправдание: ""Хотела сделать сюрприз"" не поможет.
Прикрыв глаза, медленно выдыхаю.
