Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
Но на душе кошки скребут? Как?
В очередной раз проскакивает мысль, что, возможно, я сама себя перемудрила, накрутила, что надо отпустить ситуацию и жить спокойно дальше, и будь что будет.
Кто бы еще объяснил, как это сделать.
После завтрака Лазарев стал собираться. Поскольку вещей с собой привозил мало, времени этот процесс много не занял. Покидал в сумку одежду, какие-то личные вещи, документы. Вот и все. Готов.
Я в это время сидела у него в комнате, с ногами забравшись в кресло и наблюдая за другом.
Никита не только поддерживающий фактор, но и сдерживающий. Мне почему-то до смерти не хотелось, чтобы он заметил мое отношение к Тимуру. И вся моя показная сдержанность была в большей степени для него, чем для Тима. Не знаю почему. Может, не хотелось, чтобы он лишний раз сообщил мне, что я дура, творящая глупости и собственноручно усложняющая себе жизнь.
Когда со сборами было покончено, мы еще некоторое время сидели в его комнате и обсуждали рабочие моменты.
Потом мы вышли сначала в гостиную, куда через пару минут подтянулся Тимур, а затем и вовсе перебрались на крыльцо.
— Ну что, товарищи, — усмехнулся Ник, — вот я и отчаливаю. Не будем разводить на прощание сопли, слезы и прочие телячьи нежности, — покосился в мою сторону, — это я тебя имею в виду, Чу. Убирай траурный вид со своей физиономии.
