Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
На хрена надо было останавливать его? Зачем? Чтобы собственноручно передать крашенной суке, нетерпеливо пританцовывающей на улице у машины, и планирующей для него ""веселую"" жизнь? В этом смысл? Да?
Ощущение, будто умер, и осталась лишь оболочка, способная только на механические бездумные действия. В оцепенении ждал ее шагов, ее появления с чертовыми браслетами. Только в ответ была тишина.
Сначала Лазарев напрягся и ринулся проверять, потом и пристав.
Чу просто взяла и заперлась в кабинете, отказываясь выходить.
И помощь пришла, от какого-то неизвестного ""спасителя"", поднявшего на уши самого префекта. Внезапная, невероятная, на которую лично он уже не рассчитывал.
Когда все закончилось, накрыло ощущение, будто в жерновах побывал.
Оказавшись на кухне, просто не мог перевести дыхание. Легкие горели, а желудке — ком ледяных змей, рвущий внутренности. В крови чистый адреналин. Густой, неразбавленный, ядовито-горячий.
Не мог поверить, что все закончилось, что выбрался из этой мясорубки, что Белобрысая ушла ни с чем, оставив их в покое. Не просто ушла, увели с позором, и пристав, лебезивший перед префектом, исчез, так и не выполнив свой ""гражданский"" долг.
Стоял чуть дыша, не в силах пошевелиться. Тело одновременно деревенело и плавилось, как желе, а душа металась в груди, заходясь в такой агонии, что слезы на глаза наворачивались.
А потом внезапно почувствовал, как вокруг талии обвиваются прохладные, подрагивающие девичьи руки. Как она прижимается к спине, утыкаясь лбом. Ее дыхание рваное, надсадное. Бешеный стук сердца, сливающийся с его собственным.
Прижалась и замерла. И у него внутри все замерло, просто оттого, что она рядом, с ним.
И не возникло мысли оттолкнуть, потому что… Не знал почему. Просто не было и все. Готов стоять вот так хоть целый день, целую жизнь.
Когда отстранилась, видать решив что позволила себе лишнего, под кожу такое ощущение пробралось, словно пустота окутывает, холод.
Проклятье! Привык, привязался, подпустил к себе непозволительно близко, не заметив, как пробралась под броню, защищающую от жестокой реальности.
