Взметнул почву, выпрыгивая, скрыл от меня место действия, а когда земля осела, я увидел замершего Опарыша и его язык-гарпун в животе Тетыщи, а не Волошина. Как так, блин? Ползун загарпунил Бергмана, а тот — моего Опарыша! Неподвижного бездушного кромсали люди.
Тогда я для амбалов и щелкунов обозначил целью Волошина. Где же вы, блин?
Ага, вон первые шаркуны, что должны принять на себя основной удар. Выделив среди бегущих крикуна, который еще не отработал, я завел его за здание, и он заорал.
Претенденты сразу бросились врассыпную. Сухозад налетел на нюхачку Прелесть, которая нанизала его на руки-пики, рванула их в стороны, разрывая жертву на две части. Позвоночник оказался слишком крепким, но кишки порвались, и их содержимое брызнуло в стороны. Пока еще живой Сухозад дергал руками-ногами и орал.
Маша тоже попыталась сбежать, но Тетыща сбил ее и придавил ногой. Из здания высыпали рабы — раз, два, три штуки. Папаша же, бросив свою подстилку Вику Грей, рванул в здание. Волошина в этот раз проняло, и он побежал в панике, потеряв тесак.
Зомби накинулись на рабов. Щелкун Клац-Клац погнался за Волошиным. Папаша, Тетыща с Машей под мышкой закрылись в здании. Поорав немного, крикун захлебнулся — видимо, его расстреляли. Я приказал крикуну отходить — он еще может пригодиться, и призвал Витаса продолжить его дело — он уже должен восстановить умение криком сеять смуту и раздор. Но способность Витаса еще не откатилась.
Мелкий крикунишка исчез. Видимо, все же издох. Жаль, но два оставшихся крикуна — тоже сила. Надо их беречь. Но как, когда их способность необходима здесь и сейчас?
Пока никто не орал, скрывшаяся в зарослях Вика Грей заверещала, захрипела и затихла. Волошин, который подбежал к самому моему убежищу, опомнился, завертел головой.
— Помогите, мать вашу! — взревел он, перекрывая автоматные очереди и треск пожара и глядя на приближающихся зомбаков.
Я видел каждую морщинку на его перекошенном от ужаса лице, освещенном бликами огня, казалось, видел даже языки пламени, отражающиеся в расширенных зрачках, как и бегущие к нему нюхач, амбалы и щелкун.
Обернувшись, Волошин рванул в мое убежище, да так резво, что я не успел сообразить, как бы сподручнее его встретить. Только начал замахиваться «Нагибатором», только начал соображать, что не лишним будет вызвать его на дуэль, как он завопил:
— Су-у-ука! Рокотов здесь! Все…
Из его груди с треском вышла пика конечности нюхача. Волошин разинул рот, выплеснув темную кровь.
