Автор
На филиппинском острове начинается Жатва, когда большинство людей лишаются души и превращаются в зомби. Главный герой становится чистильщиком, пытаясь выжить и вернуть долги недругам. Необходимо освоить новые таланты и найти способ покинуть остров перед лицом новой угрозы.
— Мы не отвечаем за всех белых или за всех русских, как вы не отвечаете за всех филиппинцев, — спокойно ответил я, хотя разговор начал утомлять. — Но, если ты, Крисанто, считаешь конфликт неразрешимым, мы готовы его разрешить. Вопрос только в том, как.
Он покосился на пулемет в руке Рамиза, наблюдавшего за нами из джипа, на дробовик Эдрика, после чего заговорил другим, более дружелюбным тоном:
— Извини, Деннис. Слишком много горя те белые принесли моей семье.
Интересно, это наш огнестрел на него произвел впечатление? Хотя у самого, вон, пистолет в набедренной кобуре. Не вязалось его дружелюбие с цепким взглядом убийцы. Хотя… все мы стали убийцами, а я сейчас выгляжу совсем как маньяк… но я все же о другом.
— Знаю о ком ты, — сказал я. — Дэдди и его люди — наши враги. Они пытались убить и меня, но я выжил. Как говорят у меня на родине… — Я задумался, как перевести на английский устойчивое выражение. Вроде нормально переводится, суть передает. — Враг моего врага — мой друг. Нам не драться надо, а объединить усилия. Сколько вас?
— Это неважно, — проговорил филиппинец. — Вот что смущает, Деннис. Недавно три наших земляка сбежали из плена Дэдди. Эдрик сказал, что их освободил ты, но они тебя не узнали.
— Меня бы и мама сейчас не узнала, — хохотнул я. — Во-первых, они были далеко, почти в море, а я — в джунглях, и они меня не разглядели. А во-вторых, даже если бы разглядели, вряд ли сейчас узнали бы.
— Ну да, выглядишь как мясник со скотобойни. Что случилось?
— Зачищали заправку, — сказал я, снизив свою долю участия.
Филиппинец округлил глаза.
— «Севен-илевен»? Нашу заправку?
— Вашу? — Я пожал плечами. — Не видел там вас. Только полтора десятка зомби.
Всмотревшись мне в глаза, словно пытаясь найти там намек на шутку, он криво усмехнулся.
— Вас мало, а на заправке зомби кричит. Страшно кричит. Нет спасения, крик проникает до костей. А еще гиганты и ищейки. Даже ящер есть! Туда подойти невозможно!
Крикун, амбалы, нюхачи и ползун, понятно. Системок они точно не видят, иначе ползуна назвали бы краулером, а не ящером.
— И все же мы подошли, — сказал я.
Нахмурившись, он другими глазами посмотрел на наши машины, потом посмотрел в джунгли и подал какой-то сигнал.
Он смутился, бросил негодующий взгляд на Эдрика, решив, что тот слил мне информацию о нем.
— Все, кто выжил из наших — моя семья, — пафосно сказал он. — Повторяю, эта заправка принадлежит моей семье.
