— Это же естественная потребность женщины в мужском…
Началась знакомая песня, но я лишь усмехнулся. Горбатого хотя бы могила исправит, а шалаву — ни-че-го.
Карина, поняв, что я ее не слушаю, замолчала. В мертвой тишине раздался стон очнувшейся филиппинки и полный уважения голос Эдрика:
— Сэр Гейч! Ипат-копат! Чух-чух! Карин! — Он несколько раз поднял и опустил брови. — Я смотреть! Билят!
Ночью, уже ближе к рассвету, мы допросили выжившую филиппинку — стоит ли нам ждать других незваных гостей. Но получилось это не сразу.
Женщина лет сорока, худая, с перепуганными глазами, сначала пыталась изображать, что не понимает. Но когда я приставил к ее горлу тесак «Клык Рыси», она быстро заговорила на ломаном английском.
— Врешь, — спокойно сказал я. — Видишь этот тесак? Он принадлежал очень злой тетке, которая пыталась меня убить. Знаешь, что с ней стало?
Филиппинка затряслась.
— Где ваш лагерь? Сколько там людей?
— Лагерь… лагерь далеко. В горах. Там слабые женщины, дети, старики. Мало людей.
— Десять… может, пятнадцать.
— Опять врешь. Крисанто говорил о том, что вас больше ста. Где остальные?
Женщина испугалась еще больше.
— Не знаю! Правда не знаю! Крисанто много врать! Хочет казаться сильным!
Это было похоже на правду. Я сменил тактику.
— Хорошо. А теперь главный вопрос. Поддерживал ли Крисанто связь с белыми людьми? С русскими?
— Да! — быстро кивнула она. — Он говорил, что белые заплатят за трех мужчин. И за вещь.
— Не знаю. Крисанто сказал — очень важная для белого босса. Сумка. Мешок. Чемодан. Не знаю. Блестящая. Теплая.
Контейнер. Значит, Папаша действительно готов на все ради его возвращения.
— Когда Крисанто должен был связаться с белыми?
— Завтра. Нет, сегодня! До заката. Он должен был сказать — нашли мы вас или нет.
— А если бы не нашли? — нервно спросил Макс.
— Тогда белые сами искать. Крисанто сказал — они знают, где искать.
Я обменялся взглядами с Сергеичем. Значит, прямо сейчас никто к нам не придет. Как минимум до заката точно, а там… Ночью люди Папаши тоже вряд ли выдвинутся, а потому, скорее всего, явятся только через сутки. Примерно. Что ж, отлично, это позволит дождаться конца отката браслета и привести орду. А заодно — подготовиться, довести до ума ловушки.
— Последний вопрос… — сказал я, глядя в глаза филиппинке. — Где Крисанто прятал рацию для связи с белыми?
— В рюкзаке. Большой черный рюкзак.
Мы нашли рюкзак среди вещей убитых филиппинцев. Внутри, кроме еды и инструментов, была рация на батарейках. Макс быстро проверил частоты.
— Они настроены на нашу волну, — сообщил он. — Значит, могли подслушивать переговоры.
— Сволочи, — выругался Сергеич. — Хорошо, что мы в эфире о важном не болтали.
Я пристально посмотрел на него, хмыкнул:
— Уверен? А частушки кто пел?
Свои частоты мы перебили.