В глубине Санкт-Эринбурга, за пределами богатых поселков, ущербная деревня скрывается в тени старого леса. Узкая дорога извилистой формы приводит к заброшенной территории, окруженной ржавыми валунами и полупроломленными каменными статуями птиц. Камни покрыты зеленым мхом, некоторые даже отвалились, оставляя видимым скрывшийся внизу мир....
И все это мы нашли в твоей корпорации, Эдуард. «Экстрополис» сумел помочь нам достичь желаемого. Армия монстров, огромное состояние, десятки преданных ученых, настоящих гениев своего дела. А теперь еще и «Колебатель земли» – оружие, не имеющее аналогов на земном шаре. Мы достигли всего этого только благодаря тебе. – Ашер сухо рассмеялся. – Потому мне и запрещали убивать тебя. Но теперь все запреты сняты.
– Да неужели? – злобно выдохнул Эдуард. – Почему же именно теперь?
– Нам нужен козел отпущения, – проговорил Ашер, и все члены правления злобно заулыбались.
Он положил руку на плечо Луизы, и та с улыбкой сжала его ладонь. Эдуард не привык видеть ее такой невозмутимой и собранной.
– Выходит, все твои пьяные истерики были лишь искусной игрой? А ты хорошо играла свою роль!
– Я не играла, Эдуард, – покачала головой Луиза. – Вино действительно помогало мне забыться. Особенно когда я начинала сходить с ума от злости и ненависти к тебе! Но теперь все в прошлом.
– И что, все присутствующие с этим согласны? – Кривоносое обвел взглядом членов директората.
– У нас нет другого выхода, Эдуард, – развел руками Борис Чехов. – Господа Сэнтери хорошо платят за работу, а выгода для нас превыше всего.
– Ты часто говорил, что иногда ради всеобщего блага можно пойти на необходимые жертвы, – произнесла Леона Темникова. – На этот раз жертвой станешь ты, Эдуард.
– И кто же займет кресло президента? – осведомился Кривоносое. – Этот древний старик? Вы станете слушать его и подчиняться ему?
– Барон Ашер говорит очень здравые вещи, – вкрадчиво ответил Феликс Караханов.
– Теперь все понятно, – кивнул Эдуард Владленович. – Честно сказать, я в вас даже не сомневался. Все вы – лишь стая шакалов, привыкшая питаться падалью! Но, если уж я приговорен, то мне больше нечего опасаться. – Кривоносов прицелился и тут же выстрелил.
