В глубине Санкт-Эринбурга, за пределами богатых поселков, ущербная деревня скрывается в тени старого леса. Узкая дорога извилистой формы приводит к заброшенной территории, окруженной ржавыми валунами и полупроломленными каменными статуями птиц. Камни покрыты зеленым мхом, некоторые даже отвалились, оставляя видимым скрывшийся внизу мир....
С тех пор поместье стояло мертвым и заброшенным.
Под покровом темноты по узкой проселочной дороге, густо заросшей травой и кустарниками, медленно двигался большой черный лимузин. Подобраться вплотную к покосившимся во ротам было невозможно, проезд почти полностью закрыли буйные заросли, поэтому водителю пришлось остановиться, не доехав до ограды несколько метров. Пассажиры были к этому готовы, они приезжали сюда не в первый раз.
Водитель обошел лимузин и услужливо открыл дверцу салона. Первым из машины выбрался высокий, болезненно худой мужчина в строгом черном костюме.
Водитель остался у лимузина. Он привозил их сюда каждый год в эту самую ночь и хорошо знал, что лучше эту парочку не сопровождать.
Старик шел впереди, раздвигая ветки кустарников тростью. Его спутница осторожно следовала за ним. Длинные каблуки ее изящных черных туфель то и дело глубоко погружались в сырую землю.
Старик и женщина молча смотрели на жуткие обломки. Но перед их глазами вставали совсем другие картины – величественный особняк со светящимися в полумраке окнами, журчащий фонтан, о котором сейчас уже ничто не напоминало, силуэты людей, когда-то обитавших в поместье Баалок, шумные семейные сборища, когда все члены клана собирались за одним столом.
"Глава семейства Карл Баалок был хмурым, немногословным человеком, но в такие моменты даже его сердце оттаивало. В доме не обсуждался бизнес. Супруга не смела и не желала забивать себе голову подобными вещами, а дети были пока слишком молоды, чтобы приобщать их к семейному делу.
