В глубине Санкт-Эринбурга, за пределами богатых поселков, ущербная деревня скрывается в тени старого леса. Узкая дорога извилистой формы приводит к заброшенной территории, окруженной ржавыми валунами и полупроломленными каменными статуями птиц. Камни покрыты зеленым мхом, некоторые даже отвалились, оставляя видимым скрывшийся внизу мир....
Все недоуменно на него уставились. – Ни сумки, ни пакета не было… – Артур давился от хохота. – И Алена шутки ради нацепила его себе на шею! – Он захохотал так, что едва не свалился со стула. – Я потом несколько дней успокоиться не мог! А-ха-ха-ха! Хоть в психушку ложись.
Алена смущенно улыбнулась. Все расхохотались вслед за Леонидовым.
– Я с тобой схожу, – сказала наконец Лариса, вытирая выступившие слезы. – Мне тоже нужно кое-что купить для кухни.
– А я вас провожу, – сказал Никита. – Заодно зайду к отцу, расскажу ему про будущую работу в летнем лагере.
– Да уж, теперь тебе придется долго набирать очки перед родителями, – кивнул Артем, – чтобы они поскорее забыли эту расколоченную дверь. Я с вами. Посмотрю, не появились ли в продаже новые компьютерные игры.
– Кстати! – вспомнила вдруг Ирина. – Лариса, ты мне когда музыкальные диски вернешь? Брала на пару дней, а держишь их у себя уже месяц. За это время все песни можно наизусть выучить!
– Сегодня и принесу, – пообещала Лариса. – После супермаркета зайду домой, а потом сразу к тебе.
Ирина и Артур, который все никак не мог успокоиться и давился от смеха, остались в редакции, а остальные разбежались по своим делам. Когда они вышли из школы, толпа у ворот давно рассеялась. Полицейские сняли ограждение и эвакуировали замороженную машину. Движение транспорта на улице восстановилось. О случившемся напоминали лишь постепенно испаряющиеся лужицы воды на асфальте.
Глава десятая
Неприятности Яны Давыдовой
Яна Давыдова наблюдала за юными журналистами из окна кабинета геометрии и с завистью вздыхала.
Яна с детства ненавидела смотреться в зеркало. Кого она там видела? Отвратительную расплывшуюся толстуху с жидкими волосами и проблемной прыщавой кожей. Свое лицо она считала крайне уродливым.
