Матросик посмотрел на неё, усмехнулся и, покраснев от натуги, вытащил из ведра небольшой квадратный чемодан.
Ручка ведра загрохотала, и матрос весь покрылся потом от испуга. Но Таша даже не шевельнулась.
Матросик посмотрел по сторонам, пооткрывал все шкафы – в одном были Ташины наряды, в другом две какие-то курточки, а в третьем дополнительные одеяла и подушки, и больше ничего.
Матросик, перегнувшись на одну сторону, втиснул чемоданчик в нижнее отделение шкафа, подумал и прикрыл сверху одеялом.
И посмотрел.
Маскировка, конечно, так себе, но что делать! Всё равно это ненадолго.
– Таша! – закричали под дверью.
Матрос вздрогнул и заметался.
– Таша, обед! Ты собираешься?
В дверь властно постучали.
Девушка на кровати завозилась и сняла с уха подушку.
– Таша, ты заснула, что ли?!
– М-м-м? – промычала сонная Таша.
Матросик споткнулся о свою швабру, подхватил её, зачем-то понёс и вместе со шваброй юркнул за полированную дверь шкафа.
– Ташенька!
Таша встала с кровати и, волоча за собой покрывало, открыла дверь.
– Здрасти-пожалуйста, – весело сказала Наталья Павловна. – Спит! Ты не заболела?
И она положила прохладную руку на Ташин лоб. Та замотала головой.
– Я встаю, Наталья Павловна.
– Давай, давай, девочка! Вечером будешь спать! Погода прекрасная!
Таша покивала. Дверь захлопнулась, она вернулась к кровати и плашмя повалилась на неё. И опять накрыла голову подушкой.
Матросик, дрожа всем телом, долго прислушивался – похоже, опять заснула, – потом выбрался из своего укрытия и осторожно, крадучись, пошёл к выходу.
Ещё оглянулся, подхватил ставшее лёгким ведро и швабру, выглянул на палубу – никого не было поблизости, только в отдалении, на носу, Наталья Павловна громко разговаривала с кем-то и жестикулировала – и выскользнул наружу.
Замок щёлкнул и пиликнул у него за спиной.
Матросик ещё раз оглянулся и потащил ведро и швабру вниз по лесенке.
Обед Таша всё же проспала, и когда Наталья Павловна вновь стала к ней ломиться, едва заставила себя проснуться.
– Может, у тебя всё же температура? – озабоченно говорила та, рассматривая растрёпанную и красную со сна Ташу. – Может, ну его, этот Мышкин, ты ещё полежишь?..
Таша покрутила головой – ни за что.
– Я сейчас, быстро, Наталья Павловна, – сказала она, удивляясь себе и своему состоянию. Больше всего на свете ей хотелось завалиться обратно на кровать и спать, спать, спать – сто лет.
