Девушка смотрела на современное, будто созданный машиной здание института, отражаясь в ярких лучах заката. Ее короткие волосы блестели под последним светом, как кровь после раны. У нее осталось всего месяц жизни и она чувствовала это как прокол в душевной ткани города.
– То есть я просто загублю душу?
– Она все равно, когда умрет тело, растворится в центре, – резонно возразил Ридель, сидя напротив меня и закинув ногу на ногу. – А ты даешь ей шанс обрести бессмертие, пусть и в качестве части тебя самой. И главное – постарайся не вселяться в те тела, где такая же сильная, как у тебя, душа. В лучшем случае тебя просто выбросит в Пустоту.
– А в худшем?
– Это ты растворишься в той душе.
Я вздрогнула и потерла плечи, словно замерзла. Потом заметила укоряющий взгляд Риделя. Он недовольно произнес:
– В тебе слишком сильны человеческие привычки.
– Угу. – Я машинально кивнула, думая о своем. Уничтожить чужую душу, которая в принципе и так обречена на смерть? А, ладно, зато я буду жить. Жестоко? Да. Это будет мучить меня? Какое-то время – несомненно. Но поздно сожалеть о своем выборе, тем более что это не так. Люди эгоисты по своей сути, и я ничем не лучше. Кстати… – А что будет, если я там умру?
– Ты сможешь тогда вернуться в Пустоту.
– Душа ведь бессмертна?
– Ага. – Похоже, рихт развеселился. – Только постарайся не попадаться хорошо обученным некромантам. Если они убьют тебя, то, возможно, смогут заточить твою душу в специальные камни.
– Только возможно? Или наверняка? – Мне стало жутко. Быть заточенной в кусок минерала и провести там неизвестно сколько времени, без тела, без возможности вот так просто катать по столу вишенку, чувствуя при этом себя невероятно живой… Брр.
– Да, пока ты не обучена, тебя можно поймать… и то не наверняка, – успокоил меня Ридель. – Я же говорю, что твоя душа горит ярко. Она может и сжечь некроманта, а может и сдаться. Все зависит от твоего желания жить и быть свободной.
Мы поговорили еще некоторое время, я задала почти все интересующие меня вопросы, а затем рихт исчез, предоставив меня самой себе.
Я посмотрела на то место, где только что сидел Ридель, и вздохнула. Он отправился в свой «наблюдательный пункт». Обещал приглядывать за мной.
Проведя рукой по гладкой обивке кресла, я пожалела, что придется постоянно восстанавливать это место. Уходя из Пустоты, ты теряешь все свои «придумки». Хотя Ридель говорил, что кое-что сохраняется, правда, по каким признакам это что-то отбирается – неизвестно. Впрочем, фантазия работает и ладно, без стен и дивана не останусь.
