Девушка смотрела на современное, будто созданный машиной здание института, отражаясь в ярких лучах заката. Ее короткие волосы блестели под последним светом, как кровь после раны. У нее осталось всего месяц жизни и она чувствовала это как прокол в душевной ткани города.
– Что это было? – Я перевернулся на спину, поднес к лицу руку с браслетом и разъяренно зашипел: – С ума сошел?
– Сам псих, – зло огрызнулся кот. Я даже опешил. Раньше Барон никогда так со мной не разговаривал. – Думать надо было, прежде чем плавать в незнакомом месте.
– Да что случилось-то, можешь объяснить? – Раздражение уже готово было выплеснуться на помощника. Из-за него я чуть не захлебнулся!
– Про что именно? Про твою дурость или про крик? – ехидно спросил Барон.
– И про то и про другое!
– Ты чуть не коснулся какой-то дряни.
– Какого он размера? – Перспектива, обрисованная котом, заставила меня поежиться. Желание наорать на Барона пропало без следа.
– Тебе бы хватило.
– Спасибо, конечно. Но от твоего «гениального поступка» я чуть не захлебнулся. Кстати, перейдем ко второму вопросу. Как ты это сделал?
– Сам не знаю, – признался Барон, тут же остыв. Он на удивление отходчив. Неужели и я такой? – Просто увидел ильник, пробил в базе и испугался. А когда ты потянулся к нему, так вообще думал с ума сойду. Крики мои в воде не слышны. Ну от отчаяния и попробовал прямо тебе в мозг направить.
– И хорошо, что получилось, – пробормотал я, потирая виски и с опаской глядя на кажущуюся такой спокойной воду.
– Ладно. Теперь одевайся и иди к Огненной. Она, может, тебе уже и обед принесла.
Прополоскав вещи в воде у самого берега (дальше заходить я теперь боялся) и подождав, пока они просохнут, я отправился к дракону. Будем надеяться, дичь она принесла, и я займусь наконец своим обедом (это при том, что завтрака не было). Ну, Огненная – животинка умная, поэтому, думаю, не оставит хозяина помирать от голода.
