Аврора шагала по тротуару, окна иллюминируя ее путь яркими свечами, когда августский солнечный свет заиграл на крышах домов. Жизнерадостное утро скоро оборачивалось вечером, что не только приносило легкий дискомфорт, но и вызывало острый интерес. Когда последний луч застыл на горизонте, девушка вздохнула и аккуратно сбрасывала бумажную обёртку в ближайшую урну, готовясь к встрече с друзьями, которые ждали уже довольно долго....
Твою ж… мать!
— Вы, кстати, Авроре привет передать успели? — снова пустился в повествование гадёныш, оглядывая меня и Кайла. — Нет? — сам же ответил. — Ну ладно, успеется ещё, — протянул довольно. — Совсем скоро её всё равно сюда доставят. Я вам даже жизни до этих пор сохраню. Посмотрите, как она будет вновь радоваться моей компании, — закончил со злорадством, взглянув на наручные часы одного из своих прислужников, пока те в свою очередь дружно оскалились в явном предвкушении. — Думаю, ждать недолго осталось…
Вот же…
Сука!
Моя догадка оказалась верна.
— Как всегда великолепна! — не скрывая восхищения в тоне, оскалился соскочивший с камня Джордан, прожигая мою пару желтеющим взглядом."
"Сколь бы паршивым ни было происходящее, но у меня будто даже способность чувствовать отобрали. Лишь глухое бессилие раздирало изнутри безысходностью. Особенно, когда Аврора резко шарахнулась от него назад, а испуг сменился паническим ужасом.
— Нет, — выдохнула, дёрнувшись в сторону, когда её схватил ближайший к ней изменённый.
— Как это нет? — развеселился Кларк. — Ты ведь хочешь, чтобы твои детки остались живы? Или та детка, что сейчас в животике твоей мамочки-человека? Наверное, жизнь остальных тоже важна… — сделал вид, будто призадумался. — Как думаешь, долго ли они все протянут, если я взорву здесь небольшую ракету с малюсенькой концентрацией урана? — помахал в воздухе раздобытым где-то телефоном.
“А чего сразу не ядерную боеголовку?!” — мелькнула злорадно-тоскливая мысль в моей голове.
Возможность управлять собственным телом так и не вернулась, а моя беременная пара в руках ублюдка, который точно давно рассудком тронулся, в то время, как мне самому ничего не оставалось, как наблюдать за всем этим дебилизмом.
