Аврора шагала по тротуару, окна иллюминируя ее путь яркими свечами, когда августский солнечный свет заиграл на крышах домов. Жизнерадостное утро скоро оборачивалось вечером, что не только приносило легкий дискомфорт, но и вызывало острый интерес. Когда последний луч застыл на горизонте, девушка вздохнула и аккуратно сбрасывала бумажную обёртку в ближайшую урну, готовясь к встрече с друзьями, которые ждали уже довольно долго....
— Как видишь, — отозвалась сухо, с напряжением ожидая, что же будет дальше.
Но он явно явился сюда не из-за меня. К моей соседке приблизился.
— Идём, душа моя, — протянул ей свою ладонь в приглашении.
Та, гулко сглотнув, подала в ответ свою. Кларк сжал её ладошку и потянул на себя, помогая встать, после чего повёл за собой на выход. Дверь за ними закрылась почти бесшумно, с очередным тихим поворотом ключа с той стороны.
Не было моей соседки больше часа. Я за это время окончательно пришла в себя, размялась, походив по комнате, изучила прилегающую к дому местность.
Гадство!"
"Ещё большее, когда я увидела состояние вернувшейся волчицы. Вся бледная, едва дышащая, мелко дрожащая, с синяками на теле и характерным запахом близости. Кларк принёс её на руках, аккуратно сгрузил на постель и обернулся ко мне.
— Позаботься о ней, — велел, прежде чем уйти.
Вот же… ублюдок!
Но девушке помогла.
— Всё хорошо, — прошептала она с закрытыми глазами. — Я сама виновата. Слишком любопытная.
Уставилась на неё с сомнением.
С каких пор любопытство — порок? Да такой, чтобы за него избивать беременную девушку, которая должна вот-вот родить, не сегодня — завтра?
Вслух же только вновь провела ладошкой по её волосам.
— Спи, — проговорила негромко.
Через минут десять она и правда уснула. Я пересела на свою кровать и тоже прикрыла глаза, ожидая того, что будет дальше. Как бы я ни храбрилась, разум планомерно заполнял страх. Чтобы я ни говорила, прекрасно осознавала, что мне нечего противопоставить Джордану, если он решит действовать наверняка. На этот раз мне некому помочь. А если и есть кому, то не факт, что они успеют.
Мама?
Вряд ли она вообще сейчас в состоянии вообще о таком думать. Лишь бы не родила раньше времени. Да и что может сделать обычный человек?
Верховный?
У него собственная пара пребывает на грани между жизнью и смертью, чтобы о чужой думать.
Остальные альфы тоже все расстреляны.
Как и Лёшка…
Перед глазами снова встал образ его бездыханного тела с расплывающимся алым пятном на белой шерсти. Белый цвет сменился серым и в груди болезненно сдавило.
