Аврора шагала по тротуару, окна иллюминируя ее путь яркими свечами, когда августский солнечный свет заиграл на крышах домов. Жизнерадостное утро скоро оборачивалось вечером, что не только приносило легкий дискомфорт, но и вызывало острый интерес. Когда последний луч застыл на горизонте, девушка вздохнула и аккуратно сбрасывала бумажную обёртку в ближайшую урну, готовясь к встрече с друзьями, которые ждали уже довольно долго....
И видела, в каком состоянии пребывали все альфы до них.
Они не могли спастись.
Ни один.
Если только им кто-то не помог.
Но тогда, получалось, они… правда живы?
Роман — жив.
Луна, неужели?!
В душе продолжало тем временем закручиваться инферно из чужих чувств. Не только моей пары. Но и папы. И ещё много кого. Где-то вдалеке послышался взрыв. За ним ещё один. Они стали подобны колокольному звону, оповещающему о рождении нового дня. Из груди вырвался всхлип, а из глаз быстрым потоком хлынули слёзы.
Живы.
И я совсем скоро их увижу.
Луна, спасибо тебе!
Как подтверждение всем моим догадкам, окрестности огласил призывный вой отца. Он наполнил каждую клеточку моего организма бодростью, открыл во мне второе дыхание, заставил подняться с колен и начать действовать.
Первым делом я утёрла слёзы, после чего подошла к окну, принявшись через защищённое от чужого интереса стекло осматривать прилегающую к дому местность. На улице ярко светили фонари, и по всему периметру рассредоточились с автоматами в руках генномодифицированные людишки.
Нет. Нельзя о таком думать, а то не ровен час сама же и накликаю беду на Романа с папой и остальных. Буду думать о хорошем. О том, что совсем скоро я покину негостеприимное место и смогу обнять любимого. И обнять, и поцеловать, и много чего ещё с ним сделать. И больше никуда никогда его одного не отпущу. Хватит, нагулялся.
Да. Идеально.
От грёз отвлёк странный звук, похожий на мышиный писк. Не сразу я поняла, что он принадлежал моей соседке по комнате.
— Ты чего? — поинтересовалась я у неё настороженно.
— Ничего. Просто прихватило. Но уже прошло, — отозвалась она негромко, держась за живот, не глядя на меня.
Почти поверила, но где-то через минуту звук повторился, и до меня, наконец, дошла его причина.
— Ты что, рожаешь? — ужаснулась вполне искренне.
Ну конечно рожает, что же ещё!
И что-то мне подсказывало, я тому виной.
Я ведь по ней не слабой волной эмпатии ударила со злости. По слабой, беззащитной беременной девушке, которая совершенно не виновата в том, что парное притяжение вынуждает её искать оправдания своей паре на каждый проступок, находить и прощать! Луна, это не Джордан, это я не в себе, раз позволила такому произойти! Никакой потерей пары такое не оправдать.
