Аврора шагала по тротуару, окна иллюминируя ее путь яркими свечами, когда августский солнечный свет заиграл на крышах домов. Жизнерадостное утро скоро оборачивалось вечером, что не только приносило легкий дискомфорт, но и вызывало острый интерес. Когда последний луч застыл на горизонте, девушка вздохнула и аккуратно сбрасывала бумажную обёртку в ближайшую урну, готовясь к встрече с друзьями, которые ждали уже довольно долго....
Ничего, со временем привыкнет к тому, что Арина переживает всё ещё эмоциональнее меня. Наверное…
— Да в порядке я, в порядке, — поспешила успокоить свою активную близняшку.
А то с неё станется отправить меня в больницу на полный осмотр, чтобы убедиться в этом лично.
— Точно? Уверна? А то может, просто не заметили? Стресс же и всё такое…
— Точно, Арин, — перехватила я её ладони на всякий случай. — Со мной правда всё хорошо, — заверила не только на словах, но и эмпатически.
Только тогда она более-менее успокоилась.
— Сказала же. Отец бы не стал в таком врать, — улыбнулась она нам с Романом. — Так что идём, оставим их наедине, с сестрой потом пообщаться сможешь, — потянула её в сторону, давая нам пройти дальше.
Роман тут же воспользовался моментом, направился дальше по коридору.
— Ещё один разговор и на сегодня хватит, — проворчал тихонько оборотень.
Тихонько рассмеялась.
— Не волнуйся, они сегодня больше нас точно не потревожат, — успокоила я его, как смогла.
— А я не про них, сокровище, — усмехнулся он.
Удивил.
— И про кого ты тогда?
Вместо ответа меня занесли в комнату.
А там…
— Лёшка… — выдохнула, глядя на белого волка, стоящего у окна с ребёнком на руках.
Точно такой же, каким я его запомнила. И совершенно другой. Немного бледный, худее обычного, но с ласковой улыбкой на лице. И… живой!
Я ведь не верила. Не думала. Запрещала себе надеяться. Потому что если смерть отца и Романа я не видела, то его — намертво отпечаталась в памяти.
— Всё хорошо, — произнёс мужчина, на что я только кивнула.
И Романа обняла крепче, уткнувшись носом в шею, спрятав ото всех, кроме него, очередной поток радостных слёз. Да, я опять плакала. В n-ный раз. Но иначе не могла. Слишком хорошо было на душе. Алексей стал тем самым завершающим штрихом в произошедшей вакханалии, дарующим ощущение того, что теперь уж точно всё будет хорошо.
