Автор
Хирург Вадим Казаченко находит необычный камень с ангельской фигурой внутри, что меняет его жизнь. Этот артефакт влечет за собой странные события и конфликты между героями романа. Неожиданная сделка с Ангелом порождает новые интриги и опасные выборы.
Не поднимая головы, он вернулся в ординаторскую, включил компьютер, достал перстень из приоткрытого ящика стола, надел на левый безымянный палец и начал механически заполнять историю болезни Ии Львовны.
Воронков, проходящий мимо, похлопал его по плечу и с горечью произнес:
– Сожалею, братан. Но тут все было понятно заранее. Ты вряд ли бы что-то исправил…
– Ничего не говори… – буркнул Вадим. – Это моя вина…
Он еле дожил до конца рабочего дня, секунду за секундой обдумывая операцию, и несколько раз ловил себя на мысли, что сам умер вместе с Ией. Дело, которое было сутью его жизни, вызывало отторжение, собственные знания и умения казались ничтожными. Лицо пациентки, обесцвеченное смертью, стояло перед глазами, будто кто-то прибил ее фотографию к Вадиминому лбу кровельными гвоздями.
К вечеру он достал из принтера белый лист и размашистым почерком написал заявление об увольнении. Перед уходом заглянул к главврачу и положил бумажку ему на стол.
– Нет, так не годится, – сказал главный. – Действия твои мы тщательно проанализируем. Но, зная твое мастерство и руки, я более чем уверен: ты не виноват.
– Я ухожу из медицины, – помотал головой Вадим. – Я больше не хирург. Я мясник, и место мое – на рынке.
– Это нормальная реакция. Но, поверь, не ты первый, не ты последний. – Главврач поднял на лоб очки в тонкой золотой оправе. – Возьми двухнедельный отпуск и возвращайся. Тяжело быть хирургом – поработаешь ассистентом. В любом случае тебя вылечит только операционная.
Вернувшись домой, Вадим остановил лифт на десятом этаже и нажал кнопку звонка сто тринадцатой квартиры. Примитивная мелодия звучала долго и тоскливо, но дверь никто не открыл.
Хирург набрал номер мобильного Тимоши, но трубку тоже никто не взял.
«Присмотрите за ним, он такой еще глупенький», – звучали в голове слова уборщицы, разрывая душу на лоскуты.
Вадим прижался спиной к двери, обитой дерматином, и медленно съехал на выложенный плиткой пол. Бедрами почувствовал его холод и подумал, что еще несколько дней назад Ия елозила по нему влажной тряпкой.
Отчаянье сменилось злостью. Она чувствовала, что не выживет, и специально попросила оперировать его, чтобы затем приглядывать за сыном. А ведь он мог и отказаться. Тогда бы на полу в подъезде сходил с ума от горя другой хирург…
Мысли распирали мозг и все больше загоняли в тупик. Вадим прижал ладони к лицу и затрясся всем телом. Пальцы намокли, щека распознала холод кольца на левой руке.
– Бриллиант! – спохватился Вадик.
