Школа чернокнижников — лучшее место в мире, ведь здесь мои друзья, мой неожиданно обретенный брат, а еще вредный призрак и верный фамильяр — ворона, которая недавно обзавелась птенцами. Да, мое сердце разбито, но наследнице престола следует научиться справляться со своими чувствами. А еще — неплохо бы остаться в живых....
В последнее время к моей скромной персоне и без того было слишком много внимания. А мне, как выяснилось, это совершенно ни к чему. Затеряться в толпе студентов Школы чернокнижников было бы для меня лучшим вариантом, но Филая продолжала:
— Надо выбраться в Архон. Я нашла там портниху, которая делает чудесные наряды, хотя ткани берет не самые дорогие. Но творит с ними буквально чудеса. Вот увидишь! — воодушевленно говорила она.
— Вам вовсе незачем творить чудеса из ничего, — проворчал Рилан, — я мог бы…
— Не мог бы! — отрезала Филая.
Филая никак не желала принимать помощь от Рилана. Он единственный из нашей компании принадлежал к древнему благородному семейству темных магов. Хотя нет, уже не единственный.
Совсем недавно нам удалось выяснить, что мои родители, оказывается, мне никакие не родители. На самом деле все гораздо сложнее. Мои настоящие родители погибли незадолго до того, как отец должен был взойти на престол. А Рилан — мой кузен. Хотя мне, конечно, больше нравится слово «брат».
— Здравствуйте, магистр Линард! — голоса Филаи и Рилана снова слились в один.
Я подняла взгляд. Нам навстречу шел ректор Школы чернокнижников. Я увидела именно то, что ожидала: чуть взъерошенные темные волосы, резкие черты красивого лица, синие глаза, которые скользнули по мне совершенно равнодушно.
Мне пришлось сделать нечеловеческое усилие над собой, чтобы распрямить плечи и проговорить ровно и холодно:
— Здравствуйте, магистр Линард.
Кажется, получилось. И даже голос не дрогнул.
Ректор поприветствовал нас кивком и, не замедляя шага, прошел мимо. А у меня внутри все перевернулось и понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.
Последние пару месяцев мы не сталкивались с магистром Линардом. Он не вызывал меня к себе в кабинет, да и сама я ни разу не приблизилась к тяжелой дубовой двери.
Хотя нет, вру, хотелось.
Хотелось отчаянно — до темноты перед глазами — видеть его, слышать его голос. Ловить каждое слово в глупой надежде уловить хотя бы намек на чувства, поверить, что я ему не так уж и безразлична.
