В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
– Теперь мы начали подниматься по тропинке к квадранту, солнце уже висело высоко в небе справа от нас, и его лучи играли на двух мечах, которые Ксейден пристегнул к спине. – Есть ли у движения писцы, которых оно может считать друзьями?
– Нет. – Цитадель вставала перед нами, ее башни выглядывали из-за края хребта, через который проходил туннель. – Я знаю, что ты выросла, доверяя многим из них…
– Не говори больше ничего. – Я покачала головой. – Не надо, пока я не смогу защитить себя от Даина.
– Честно говоря, я уже подумывал о том, чтобы отказаться от этого плана и просто сбросить его с парапета.
Ксейден говорил вполне серьезно, и я не могла его винить. Он никогда не доверял Даину, а после произошедшего во время Военных игр я на девяносто девять процентов была уверена, что с моим доверием тоже покончено. Именно этот один процент, постоянно кричащий мне о том, что когда-то Аэтос был моим лучшим другом, и являлся самым неприятным.
Тот самый процент, который заставлял меня сомневаться, знал ли Даин, что ждало нас в Альдибаине.
– Может сработать, но я не уверена, что не пострадает тот самый эффект доверия, которого мы добиваемся.
– Ты все еще не доверяешь мне?
– Ты хочешь получить однозначный ответ?
– Учитывая время, которое мы еще можем провести наедине, пожалуй, да. – Ксейден остановился перед высокими дверями, ведущими в туннель.
– Доверяю. Свою жизнь… В конце концов, это и твоя жизнь тоже.
Остальное зависело от того, насколько он будет откровенен со мной, но сейчас, наверное, было не время для разговора о состоянии наших отношений.
Клянусь, в его глазах мелькнуло разочарование, прежде чем он кивнул, а затем оглянулся на остальных шестерых, быстро нас догонявших.
– Я прослежу, чтобы Аэтос держал руки при себе, но тебе, возможно, придется подыграть.
– Сначала дай мне самой попробовать разобраться с этим. Потом ты можешь делать все, что считаешь нужным.
И тут нас прервал звон колоколов в Басгиате, возвещающий о наступлении того самого часа.
Ксейден расправил плечи, когда к нам подошли остальные, и его лицо превратилось в нечитаемую маску.
– Всем понятно, что сейчас произойдет?
Это не тот человек, который просил у меня прощения за сокрытие секретов, и уж точно не тот, который в Аретии поклялся вернуть мое доверие.
