Слова Тэйрна отдавались у меня в самом сердце последующие три дня, пока мы посещали занятия тех профессоров, которые прилетели с нами в Аретию, а также некоторых участников революции и Ассамблеи. Даже перевод дневника Уоррика не удерживал меня от мыслей, и всякий раз, как предсказание Тэйрна мелькало в голове, я тут же задумывалась о чем-нибудь другом на случай, если ко мне прислушивается Андарна.
– Железный… дождь, – произнесла я вслух, выписывая в тетрадь эти слова, когда перевела очередной отрывок. На всякий случай трижды. Речь шла о какой-то довольно… странной магии.
«Тебе о чем-то говорит „железный дождь“?» – спросила я Тэйрна, закрывая тетрадь на столе Ксейдена и потянувшись к рюкзаку. Если не поторопиться, я опоздаю.
«А должен?» – отозвался дракон.
«Очевидно, иначе она бы не спрашивала. – Я так и чувствовала, как Андарна закатила глаза. – О-о… овечка».
«Еда не удержится в желудке, если будешь набивать его такими… – Тэйрн вздохнул, – темпами».
Я подавила улыбку и поспешила на встречу с отрядом.
Следовало отдать должное Бреннану и Ассамблее: может, нам и приходилось делиться редкими книгами или втискиваться на лекции в любые свободные помещения на первом этаже, но все кадеты были вымыты, накормлены, имели кров над головой и учились.
История проходила, кажется, в кабинете отца Ксейдена, и вчера мы начали тему Тирской революции, чтобы все знали, что на самом деле произошло шесть лет назад, но пока мы успели только охватить политическую ситуацию нескольких лет перед восстанием.
Вместо испытаний и рукопашных Эметтерио каждый день гонял нас бегом по крутой скалистой тропе в долину, пока наши ноющие легкие не привыкли к высоте, но он предупредил, чтобы мы не расслаблялись. Конечно, немалое число кадетов, блюющих на обочине тропинки, говорило, что мы и не расслаблялись, и все же напряжение в его голосе подстегивало еще сильней.
Ястребиный Нос Ульцес взял на себя физику, получив лишний повод целый час в день сверлить меня взглядом. А Боевую Секиру Килин назначили на летные маневры. Ассамблея сошлась на том, что мы можем безопасно поднимать стаю из тайного укрытия долины. И это означало, что у нас на руках было более двухсот очень скучающих драконов.
Сури, член Ассамблеи с серебряными прядями в волосах, которая неприкрыто ненавидела меня, два дня назад улетела с Ксейденом и двумя другими лейтенантами. Незнание, где он, гадания, не попал ли он в беду, волнение каждую секунду, мысли о том, что он может быть в бою, вынуждали меня бороться с очередной волной тошноты в тот самый момент, когда мы вошли в театр в северо-западном крыле дома Риорсонов. Зрелище более чем впечатляющее.