Сгаэль отстранилась, потрясая меня до глубины души, но держала голову высоко, словно специально открывая горло своему любимому.
Так же, как в переносном смысле раскрылся передо мной Ксейден. Мне достаточно было сказать кому-нибудь – кому угодно – и ему конец. Мои уши наполнил тихий рев.
– Есть тайны, которые не могут разделить даже драконы в паре, – сказал Ксейден, не отрывая глаз от моих, но слова его предназначались и Тэйрну. – Есть тайны, о которых нельзя говорить даже вне защиты чар.
– Но ты при этом знаешь тайны всех остальных, да? Их намерения?
Так вот почему интинсикам не оставляют жизнь. Смысл его печати врезал по мне с силой тарана, и я отшатнулась, будто удар был физический. Сколько раз он меня читал? Сколько предмыслей подслушал? Правда ли я его люблю? Или он только говорил то, что я хотела слышать? Делал то, что мне нужно было…
– Меньше минуты, – прошептал Ксейден, когда Сгаэль двинулась к нему – к нам. – Вот сколько понадобилось, чтобы ты меня разлюбила.
Я вскинула глаза:
– Не читай мои… как они там называются!
Тэйрн приблизился ко мне, встал за спиной, опустив голову и обнажив зубы.
– Не читал. – На губах Ксейдена была самая грустная улыбка, что я видела. – Во-первых, у тебя подняты щиты, а во-вторых – потому что мне и не надо. У тебя все написано на лице.
Мое сердце с трудом сохраняло ритм, разрываясь между тем, чтобы замедлиться и устало признать поражение, и тем, чтобы ускориться – нет, помчаться на бой в защиту простой и все же мучительной истины: я все равно его любила.
Но сколько ударов может выдержать любовь? Сколько еще кинжалов в том метафорическом шкафу? Боги, я и не знала, что думать. Меня накрыла тошнота. Он когда-нибудь применял на мне печать?
– Скажи что-нибудь, – взмолился он со страхом в глазах.
Рев становился ниже – словно тысячи тихих капель дождя стучали по крыше.
– Моя любовь не такая хлипкая. – Я медленно качала головой, не сводя глаз с его лица. – Так что лучше выживи, потому что я готова задать тебе все сраные вопросы, какие только есть.
«Серебристая, в седло! – заревел Тэйрн, снося мои щиты, будто они были тоньше пергамента. – Виверны!»
Мы с Ксейденом потратили секунду на единственный взгляд вдаль с утеса. Все внутри меня рухнуло, когда я поняла, что надвигающаяся серая туча – это не гроза, а рев в ушах – на самом деле шум крыльев. Одно мгновение – вот и все, что мне нужно, и я уже поворачивалась, ускорялась, летела по промерзшей почве и по мосту из задней лапы Тэйрна к нему на плечо.
«Сколько?»
Я нацепила летные очки и, впрыгнув в седло, швырнула этот вопрос на мысленную тропу, объединяющую всех нас четверых.
«Сотни», – ответила Сгаэль.
«Печально».