Просто выходит так, причём не от гадства, а от архитектуры защитных программ и протоколов безопасности. То есть, имперские программы к каналу не лезут, но дают ему «выделенный канал», при этом — его не защищают. А если бы защищали — поднялся бы вой, что «лезут».
Так вот, выходит что приватный и закриптованный канал Родовой связи на имперской территории получается уязвим. В месте без «пристального контроля» основная защита в том, что чёрта с два его вообще обнаружишь: распределённыые сигналы, в куче других сигналов. А в Академии, на территории Департаментов, Баз и всякого такого — канал как на ладони. Ну или близко к тому. И предположительные зложелатели могут начать подбирать ключик к системе криптографирования. Могут не подобрать, а могут и подобрать, как понятно.
В общем — соединяться «напрямую» просто опасно, для меня и для Рода. Риск в Жопемира не очень велик… но всё равно, а ну его нафиг! И заказал я у вулканиста, по сути, рацию. Чисто на внутренней связи фирмоментума, его протоколами защищённую, к которой уже буду подключаться. А вторую — либо просто в ложемент Эмику кинуть, либо как приставку присоединить к центру связи.
— Нечего мне ложемент всякой дрянью захламлять! — провозгласил Бронзовый. — Там ты и так временами валяешься! — бронзовел Эмик. — Но я — не против, — важно озвучил он, явно внутренне довольный.
Ну и сложного для вулканиста ничего не было. Он к протоколам и всему такому допущен автоматически, так что за полчаса соорудил нам с Эмиком рации. И от платы отказался, махнув манипулятором.
— Излишне, сие не было затратно ни по трудам, ни по ресурсам. Однако я заинтересован.
— Чем же, почтенный Нитрил? — уточнил я.
— В данных, представленных мне Орденом, которые, несомненно, полны, описывалась некоторая естественная отчуждённость Инвиктусов. А в вашем случае… — развёл он манипуляторами.
Ну и объяснил я, что Бронзовый — Инвиктус уникальный и всё такое. «Уникальный и всё такое» Инвиктус в процессе беседы шесть раз обозвался «дурачьём», четыре «дурацким», три — «недоученным». И один раз прогудел «ну ладно». Я считал.
В общем, ангар я покидал уже «на связи», причём Эмик проявлял невиданную деликатность: просто слушал, не орал и вообще был молодцом. Дотопал до кабинета Префекта Милитум, доложился дяде Стёпе. Он как бы мой непосредственный начальник, и всякие там традиции и уставы мне ему докладываться велят.