Через несколько минут нападающие, в десять раз более многочисленные, чем защитники острова, должны были высадиться на берег, чтобы взять уже разрушенные укрепления и уничтожить оставшихся в живых.
Промедление могло стать гибельным и сделать невозможным отступление к западному побережью.
Сандокан собрал все свои силы, чтобы произнести это слово, которое никогда раньше не слетало с его губ, и приказал отступать.
В тот момент, когда пираты погибшего Момпрачема со слезами на глазах отступали в лес, а туземцы просто разбегались во все стороны, враги высадились на берег и бросились к опустевшим траншеям.
Звезда Момпрачема закатилась навсегда!
Пираты, которых оставалось не больше шестидесяти человек, многие раненые, но все еще жаждущие мести, готовые вопреки всему хоть сейчас снова броситься в бой, отступали, подчиняясь приказу. Сандокан, хотя и потерявший навсегда свое могущество, свой остров, свое море, сохранял над ними свою власть.
Вместе с Янесом, чудом уцелевшим в самом пекле сражения, тайными тропами они увели оставшихся в живых в лес.
Возле русла пересохшего потока, в охотничьей хижине в лесу их ждала Марианна и люди, приставленные к ней.
Девушка бросилась в объятия Сандокана, который нежно прижал ее к груди.
– Слава богу, – зарыдала она. – Ты вернулся ко мне живой.
– Да, – ответил он тихим голосом, – но побежденный. Пойдем, Марианна, враг очень близко. Мы не позволим взять себя в плен.
Сандокан велел посадить Марианну на коня, и маленький отряд быстрым шагом пустился к западному побережью, чтобы добраться туда раньше, чем враг сумеет отрезать им путь к отступлению.
К ночи они добрались до маленькой прибрежной деревушки, перед которой стояли на якорях три прао.
– Быстро садимся, – приказал Сандокан. – Время не терпит.
– На нас нападут? – спросила Марианна.
– Быть может, но моя сабля прикроет тебя, а грудь моя будет щитом.
С мрачными лицами, со слезами на глазах пираты взошли на суда. В тот момент, когда поднимали якоря, Сандокан прижал руки к сердцу, как будто в груди его что-то разорвалось.
– Друг мой, – сказала Марианна, обнимая его.
– Ах! – воскликнул он с мрачной болью. – Все кончено навсегда!
– Но, может быть, придет еще день, когда ты отвоюешь свой остров и мы вернемся сюда.
– Нет, для Тигра Малайзии все кончено.
Он поник головой и издал стон, похожий на рыдание, но тут же взял себя в руки и поднял голову.
Три судна подняли паруса и двинулись в ночь, в неизвестность, унося на своем борту лишь жалкие остатки той неустрашимой ватаги, которая двенадцать лет подряд сеяла ужас на морях Малайзии.
Они прошли уже шесть миль, когда прямо по курсу в глубокой тьме появились две светящиеся точки.
– Корабли!.. – закричал вахтенный. – Прямо по курсу у нас корабли.