Дверь открылась, и осторожно вошел индиец, вооруженный широкой саблей и длинным пистолетом. В одной руке он нес фонарь, а в другой – корзинку с провизией.
– Ты не голоден? – спросил страж, видя, что чашки полны, фрукты целы, а похлебка нетронута.
Маратх вместо ответа бросил на него подозрительный взгляд.
– Смелее, друг, – продолжал страж. – Раджа добрый, не повесит тебя.
– Но он меня отравит, – сказал Каммамури с притворным страхом.
– С помощью кушаний и питья, которые ты видишь здесь.
– И из-за этого ты ни к чему не притронулся?
– Ты не прав, друг мой.
– Потому что ни вино, ни рис, ни фрукты не содержат никакого яда.
– А ты бы выпил чашку этого вина?
– Если тебе так хочется!
Каммамури схватил чашку, в которой растворил пилюли португальца, и протянул ее стражу.
Ничего не подозревающий индиец поднес чашку к губам и выпил добрую половину содержимого.
– Но… – сказал он, поколебавшись, – что они положили в это вино?
– Не знаю, – сказал маратх, внимательно смотревший на него.
– У меня странная дрожь в… конечностях, – заплетающимся языком пробормотал тот. – Ах… Ой! Голова кружится!.. Мне не хватает сил, ничего не вижу, мне кажется…
Он не кончил. Зашатался, точно раненный в грудь, поднял руки, закатил глаза и тяжело упал на пол, оставшись неподвижным.
Одним прыжком Каммамури бросился к нему и сорвал пистолет и саблю. Вооружившись таким образом, он подошел к двери и прислушался. Он боялся, что шум от падения привлечет других стражей. Но, к счастью, в коридоре не слышалось никаких шагов.
«Я спасен, – промелькнула мысль. – Через десять минут я буду уже вне города».
Он снял с индийца короткие брюки, куртку, пояс и в мгновение ока переоделся. На голову повязал платок, низко надвинув его на глаза, опоясался саблей и сунул за пояс пистолет.
«Вперед! – подбодрил он себя. – Я вполне сойду за солдата раджи».
Бесшумно отворив дверь, он прошел по пустынному темному коридору, спустился по лестнице и, проскользнув мимо часового, вышел на площадь.
– Это ты, Лабук? – услышал он голос.
– Да, – ответил Каммамури, не оборачиваясь, боясь, что его узнают.
– Пусть Шива защитит тебя.
Маратх пошел быстрым шагом, внимательно оглядываясь, прислушиваясь, держась около стен домов и прячась, когда в глубине улиц и улочек появлялся кто-то, похожий на гвардейца раджи. Через десять минут беглец достиг подножия холма, на вершине которого, освещенный луной, белел форт. Здесь он остановился и прислушался. Все было тихо. Лишь лодочники на реке напевали свои монотонные песни да в китайском квартале звенели бубенцы.
На площади, где возвышался огромный дворец раджи, не было видно никого.
– Я спасен, – прошептал он радостно. – Они еще не обнаружили мой побег.