– Ты думаешь, это не настоящий шакал?
– А что скажет погонщик?
– Что кто-то пытался подражать пожирателю падали, – ответил тот с беспокойством в голосе.
– Ты ничего не видишь?
– Неужели за нами следят? – спросил француз.
– Молчите, – приказал Тремал Найк.
Резкий металлический звук раздался в густых зарослях колючего бамбука, сопровождаемый какими-то модуляциями.
– Опять рамсинга! – воскликнул Тремал Найк.
– И музыкант, должно быть, не дальше, чем в трехстах шагах, – добавил Янес, хватая карабин и щелкая курком. – Я же говорю, что место самое подходящее для засады.
– Что они, дьяволы или духи, эти туги! – воскликнул Сандокан.
– Или птицы? – сказал де Люссак. – Надо иметь крылья, чтобы так неотступно все время следовать за нами.
– Слушайте! – воскликнул Тремал Найк. – Вот и ответ!
Другая рамсинга ответила, и довольно далеко. Она прозвучала три раза в разных тонах, потом все смолкло.
Четверо охотников в живейшем волнении вскочили с карабинами в руках, внимательно вглядываясь в высокий бамбук джунглей. Однако он был такой густой, а темнота такая глубокая, что невозможно было различить человека, спрятавшегося даже вблизи.
– Неужели все-таки они готовят засаду? – спросил Сандокан, прерывая молчание. – А если мы остановим слона и дадим им бой? Что ты на это скажешь, Янес?
Португалец готов был ответить, когда несколько ярких молний сверкнули среди бамбука, сопровождаемые грохотом выстрелов.
Слон резко остановился, при этом так тряхнув паланкин, что люди, которые в нем сидели, едва не вылетели. Потом он припал на задние ноги и страшно затрубил.
– Слон ранен! – послышался крик погонщика.
Сандокан, Янес и их товарищи выстрелили наугад туда, где сверкнули молнии. Им показалось, что они слышат крик, но убедиться в этом времени не было: слон отчаянно бросился вперед, наполняя джунгли оглушительным ревом.
– Господин! – закричал погонщик со слезами на глазах. – Слон ранен! Слышите, как он жалуется?
– Пусть бежит до последнего вздоха, – холодно ответил Сандокан.
– Вы потеряете удачу, господин!
Тигр Малайзии пожал плечами, не отвечая.
Исполин, который, должно быть, получил не одну пулю, обезумев от боли, продолжал бежать со скоростью скаковой лошади, все валя и сокрушая на своем пути. Он беспрерывно трубил и так тряс паланкин, что четверым друзьям приходилось крепко держаться за борта и канаты, чтобы не вывалиться наружу.
Этот безумный бег продолжался минут двадцать, потом слон остановился.