Его наглости! Третий месяц?! Дочь?! Вообще берега попутал!
— Иди к черту, Громов! — злобно выплевываю в ответ. — Не трогай меня! Мы будем работать вместе, но ты не имеешь никакого права командовать мной! Приказывать! И распространять какую-либо чушь обо мне! Я тебе никто, и ты мне тоже! Мы всего лишь будем работать в одной компании. И все! Все! Ты понял?
— Понял, — соглашается сразу же, на что я удивляюсь. — Но я буду знать о своем малыше. На обследование поедем вместе. Я хочу ее увидеть.
— Черт, — качнув головой, я потираю лицо рукой. Устала я... — С чего ты взял, что родится девочка? Не выдумывай.
— Вот увидишь, — улыбается он, а глаза по-прежнему блестят. — Когда сможем узнать пол? Алена, я сейчас от счастья разреветься готов.
Как раз разреветься хочу я, потому что картина той ночи встает перед глазами. Я помню каждое его слово, полный ненависти взгляд. Ком встает поперек горла, который я никак не могу сглотнуть. А по щеке все-таки катится слезинка. В области груди становится тяжело и невыносимо больно.
— Зачем? Ты же сам тогда сказал... Что не можешь иметь детей. Что на аборт отправил бы, будь я беременна. Я именно для этого тебя позвала. Хотела встретиться, сообщить хорошую новость. Сделать сюрприз. Но твой «подарок» оказался намного интереснее, — усмехаюсь. — И после этого ты еще и смеешь спрашивать, почему я скрыла от тебя то, что ношу под сердцем твоего ребенка, да, Рома? Ты даже представить не можешь, как в тот день уничтожил все мои чувства к тебе.
И опять улыбка слетает с его лица. Он становится мрачнее тучи. Тяжело выдохнув, снова приближается ко мне. Утыкается носом в макушку, втягивает аромат волос в легкие.
— Я тогда ни хрена не соображал, Алена, — крепко обнимает. — Ни хрена! В голове был полный хаос. За какие-то считанные минуты я наговорил то, чего совсем не хотел бы... На эмоциях. Поверь мне, пожалуйста. Я козел. Скотина. Не отрицаю. Но не отталкивай. Дай шанс оправдаться. Доказать, что я не такой сукин сын, каким ты меня представляешь.
Не успеваю ничего сказать — вибрирует мой телефон.
— Отойди, — говорю. Достаю из кармана мобильник. Увидев на экране номер матери Ромы, сразу понимаю, зачем она звонит. — Бабушка проснулась.
Быстро поправляю одежду и волосы. Открываю дверь.
— Погоди, — взяв меня за руку, снова тянет к себе. Впивается в губы. Всего лишь поцелуй. Короткий, без языка. Отстраняется.
— Сволочь! — вытираю рот. — Если еще раз посмеешь так...
— Не буду, — улыбаясь, перебивает.