Автор
Булат Тагиров бросил свою жену после нескольких лет брака, но через два года вернулся с маленьким сыном и просил её позаботиться о мальчике. Оставив ребёнка, он исчез, оставив женщину в растерянности. Теперь ей предстоит разобраться в своих чувствах и решить, сможет ли она простить прошлое...
Я уже научился благодаря прошлой няне этому неприятному делу, но с готовностью передаю сына в руки этой няни-красотки, имени которой не умудрился запомнить, чтобы посмотреть, как она справляется.
– Давай, а я посмотрю. Надо же когда-нибудь учиться. Напомни, как тебя зовут?
– Леся, – не выглядя ничуть оскорбленной тем, что я не запомнил ее имя, отвечает девушка, забирая у меня ребенка и кладя его на диван, на котором уже лежит сумка с его вещами. – Для начала лучше сразу подготовить чистый памперс, прежде чем раздеть ребенка, – начинает инструктировать она меня, серьезно подходя к делу.
Расстегнув на Асаде его ползунки на кнопках, она осторожно снимает подгузник с какахами и вытирает его обгаженную попу влажными салфетками, после чего ловко сует под ребенка чистый подгузник.
– Лучше зафиксировать верхний край на уровне поясницы. Теперь соединяем с передним вот этими липучками. Только следите, чтобы не было слишком туго, ну и не слишком слабо, конечно. И все, готово!
Она начинает застегивать на нем кнопки от ползунков, но меня смущает один момент.
– Разве не нужно его подмывать?
Помнится, и Вита, и прошлая няня после каках малыша мыли, а не просто вытирали салфетками.
– Нужно, но не каждый же раз. Такие крохи это делают несколько раз на дню, необязательно каждый раз мыть водой. Салфетки отлично справляются, – уверенно заявляет Леся. Я не так уверен в ее словах, так что надо будет этот момент погуглить, но в остальном она вполне шустро справляется. Одела малого в два счета, а он даже не пикнул в процессе. – Возьмете его или мне им заняться?
– Нет, давай сюда, – протягиваю руки, ощущая приятную тяжесть маленького человечка, которого прижимаю к груди.
Асад радостно улыбается мне, пуская слюни, и я не могу сдержать широкую улыбку от глуповатого выражения его лица.
– Ну что, сделал дело, теперь можно и повеселиться, а?
Веселье в понимании моего маленького льва означает игру в самолетики, да раскачивание на вытянутых руках, но выбирать не приходится. Зато он так счастливо смеется в процессе, что я и сам испытываю давно забытое ощущение счастья в груди. Неудивительно, что Вита так за него цеплялась. Этот ребенок действительно обладает удивительной способностью влюблять в себя и делать мир вокруг ярче. И хотя пока все кажется относительно простым, я не могу перестать думать о том, как же все усложнится, когда он станет старше и начнет понимать происходящее вокруг него.
