Отошел собирать какие-то ветки, а ей сразу стало без него пусто и одиноко. Оля зябко поежилась, потирая себя ладонями по плечам. Прошлась по пляжу, оглядываясь по сторонам, нахмурилась. Ничего не изменилось вокруг, по-прежнему никакой арки.
Но ведь это не навсегда. За ней все равно придут. Не оставит же ее У-Лэншшш тут? Точно не оставит. Да и во дворце обязательно хватятся. Отбор не закончен, а тут пропадает такой «ценный» экспонат. Она уставилась на свои босые ноги, зарылась пальцами в песок, он слегка фосфорецировал. Очень красиво.
Но время шло, опустились сумерки. Слышно было, как тихонько потрескивает костер, от него красноватые отблески на воде и кустах. Потянуло дымком и запахом жареной рыбки.
Оле вдруг одумалось, что где-то там есть Полоз. А она все-таки его невеста, как-никак. И ему вряд ли понравилось бы, если он узнал, что она здесь с кем-то вот так… Но может быть, ему вообще безразлично? Эка невидаль, невеста, ему их каждый год подгоняют целый вагон.
Как будто услышав ее не слишком веселые мысли, мужчина бесшумно возник на пляже. Взглянул на нее своими невозможно синими глазами-омутами. У нее сердце сжалось, прикрыла рот ладонью.
Она ведь даже имени его не знает. Вообще ничего не знает о нем. А он о ней.
Но не надо имен, пусть еще немного все останется как есть. Ей казалось, что стоит только начать, и все сразу испортится, пропадет. Почему-то было страшно ЭТО потерять.
— Иди, уже почти готово, — негромко проговорил он.
Она решила не думать об этом сейчас, и пусть все идет как идет.
Вечер уже наступил, стемнело. Так уютно было у костра. И маленькие рыбки ужасно вкусные. Он острожно снимал их с тонких прутиков и выкладывал на большие листья, а потом передавал ей. А Оля жевала рыбок и снова потихоньку за ним подглядывала.
Красивый… Такие спокойные, уверенные движения, скрытая сила во всем.
Чувство, что от нее что-то ускользает. Что-то очевидное. Но не может же…
И в этот момент он вскинул нее взгляд. Такой обжигающе-горячий. Потянулся, медленно снял с уголка ее губ прилипший кусочек и положил себе в рот. И все.
Любая выдержка имеет свой предел. Накрыло обоих.
Целовались жадно, быстро, как будто кто-то может отнять это их безумное счастье. И это казалось так правильно, то, что они делали здесь и сейчас.
А над священной Колыбелью нагов плыла ночь.
И далеко еще было до утра.
Далеко еще было до утра, когда У-Лэншшш только закончил дела.
Тяжелый выдался день, пришлось хорошо поработать.
