Непонятные амулеты и артефакты блокировали, подавляли Светлую магию, а он держал меня своими ручищами, прижимая к себе, не давая вырваться, не давая достать кинжал.
И я ничего, ничего не могла с этим поделать! С тем, что Никлас терзал меня, просовывая свой язык в мой рот, тискал, задирая платье, оставляя синяки на руках и ногах, с трудом сдерживая охватившую его похоть.
И если это был поцелуй влюбленного в меня мужчины, то пусть этот мужчина катится в преисподнюю!..
Наконец, отпустил. Уставился на меня тяжело дыша, давя темным, свинцовым взглядом. Впрочем, я тут же залепила ему пощечину. Затем отскочила, вытащив из-за голенища сапога кинжал. Магией его было не пронять, но, быть может, сталь его остановит?..
Вид оружия в моей руке Никласа нисколько не смутил.
— Ничего, скоро ты привыкнешь, — заявил он с усмешкой. — Перестанешь меня пугаться и станешь моей Одри. И я буду терпеливым с тобой, не таким, как сейчас… Обещаю, Одри! Прости, что не сдержался.
На это я пробормотала ругательство. Но тихо, чтобы он не услышал.
И пусть больше всего на свете я хотела, чтобы Никлас катился в ад со всеми своими заявлениями, захватив туда заодно и свою Армию Справедливости, но… я прекрасно понимала сложившуюся ситуацию.
И, как бы ни было мне противно, у меня к нему была просьба.
— Монастырь Святой Анны, — начала я, едва удержавшись, чтобы не вытереть губы, все еще хранившие вкус его поцелуя. — Хочу попросить тебя, Никлас! Тебя и твоих людей. Ради нашей прежней дружбы и всего того, что нас когда-то связывало… Обойдите его стороной! Там будут только дети, женщины и немощные старики. Там не будет врагов вашего… Вашего бунта и вашей армии. Я клянусь!
— Обещаю, Одри! — с легкостью отозвался он. — Монастырь никто и пальцем не тронет, даю тебе свое слово. А если кто и приблизится, покажи им амулет. Скажешь, что тебя уполномочил сам генерал Сильвестр Грон, и пусть проваливают ко всем чертям!.. И вот еще, — уставился на меня, — пока все не закончится, я бы и сам хотел, чтобы ты была в монастыре. Потому что я собираюсь найти свою невесту именно там, когда за ней приду. — Снова уставился на меня тяжелым, темным взглядом. — Пообещай мне, Одри!
— И не подумаю, — сказала ему. — Катись-ка ты со своей Армией Справедливости к чертям, Никлас!
— Колючка, — усмехнулся он, — но ничего другого я и не ждал. До встречи, Одри! — Но все же не ушел, задержался в дверях. — И вот еще, этот твой Бростон-Холл… — добавил язвительно. — Не думаю, что он уцелеет.