В глубокой тьме и первобытных инстинктах, где пугает каждое движение. Я убеждала себя, что сбегу, но стоя в спальне мужчины, обещавшего меня трахнуть так, что я заикнулась бы от криков, я понимала, что это уже не просто любовь — это бессмертная нежданность. Подвенечное платье на мне скрывает лицо вуалью, и лишь прикосновение его объятий раскрывает страшную правду о моем невероятном предназначении....
О чем я только думала, решив родить снова, когда мой чересчур активный трехлетка и так занимает все мое внимание и высасывает все силы! Как я справлюсь с двумя такими детьми?
– Кто это тут не слушается маму? – как джинн из бутылки, внезапно возникает на пороге вернувшийся Джалал.
– Папа! – бросается к нему Эмирхан, радостно визжа, когда отец поднимает его высоко над головой, прежде чем прижать к себе.
Их темноволосые головы склоняются друг к другу, когда Джалал держит довольного сына на руках, позволяя тому запустить хищные пальчики в свою бороду, а я смотрю на него сердито, злясь, что он бросил меня одну с ребенком на весь день, когда у нашей горничной выходной и мне даже некому было помочь.
– Не смотри на меня так, работа есть работа, рыжуля, – тут же говорит он, поняв причину моего плохого настроения. – Сейчас поужинаем на свежем воздухе и уложим этого хулигана пораньше, хорошо? А завтра начнем уже подыскивать няню.
– Моего сына не будет воспитывать няня, когда есть я! – возмущаюсь такому предложению, ведь я уже не раз говорила ему о своей позиции касательно этого вопроса.
– Тогда хорошо, что я заказал его из ресторана, – улыбается Джалал, подходя ко мне и снисходительно целуя макушку.
Бесит! Он думает, что если я такая маленькая по сравнению с ним, то со мной нужно обращаться, как с беспомощным ребенком?! Ему даже наклоняться приходится, чтобы поцеловать меня в голову. Наклоняться! То, что он такой высокий тоже бесит, уф!
– Давай, женушка, иди, садись в саду, а я одену Эмира и присоединюсь к тебе.
– Не указывай мне, что делать! – возмущаюсь на пустом месте, где-то внутри понимая, что не права, но не в силах контролировать свое раздражение.
– Ты снова нарываешься на порку, – с предвкушением рычит муж, гладя мое бедро. – Иди, Аза.
– Я в ванную! – задираю нос, идя в противоположную сторону, лишь бы сделать наперекор его словам.
Со мной творится что-то ужасное в эту беременность, но Джалал, хоть и терпелив, однако не позволяет мне совсем уж зарываться, предпочитая направлять всю мою негативную энергию в другую плоскость.
Умыв лицо холодной водой, я вытираюсь и смотрю на себя в зеркало. Странно, что чувствуя себя постоянно уставшей и злой, я как-то умудряюсь внешне оставаться свежей и чуть ли не сияющей.
