В глубокой тьме и первобытных инстинктах, где пугает каждое движение. Я убеждала себя, что сбегу, но стоя в спальне мужчины, обещавшего меня трахнуть так, что я заикнулась бы от криков, я понимала, что это уже не просто любовь — это бессмертная нежданность. Подвенечное платье на мне скрывает лицо вуалью, и лишь прикосновение его объятий раскрывает страшную правду о моем невероятном предназначении....
– И за врачом? – звучит робкий вопрос.
– Зачем тебе врач? – удивленно смотрю на нее.
А потом меня посещает ужасная догадка, хотя я почти уверен, что это невозможно. Не давая себе время на анализ, я рывком поворачиваю Азу на спину и не обращая внимания на ее сопротивление и испуганные вопли, развожу в стороны ее бедра, чтобы проверить, нет ли кровотечения или разрывов. К счастью, ничего такого нет. Кровь на ее лобке и бедрах уже подсохла, а когда я аккуратно проверяю пальцем внутри, то с облегчением удостоверяюсь, что ничего из нее больше не течет.
– Все в порядке, – говорю скорее для себя, чем для нее.
– Что в порядке? – шепчет она, стыдливо опуская глаза себе между ног.
Ее лицо мокрое и опухшее от слез, в глазах читается страх и я в который раз проклинаю ее полное невежество в вопросах секса.
– Зачем тебе врач, Аза? – спрашиваю снова. – Если ты так испугалась из-за боли, то это нормально после первого раза. Как и кровь. Разве никто тебе этого не объяснил?"
"– Мы не подходим друг другу, – качает она головой, пытаясь отползти от меня.
Я не могу сдержать смешок от ее наивности. Бля, ну что за ребенок?!
– Я охреневаю с тебя, женушка, – ухмыляюсь я, вставая с кровати и подхватывая ее на руки.
– Отпусти, что ты делаешь?! – кричит она, пытаясь вырваться.
– Несу тебя в душ, грязнуля. Вот помоешься и сама убедишься, что цела твоя дырка и истечь кровью тебе не грозит.
Она тут же затихает, яростно краснея и вжимая ногти мне в плечи, за которые держится.
Ну а дальше, не обращая на ее ужимки никакого внимания, энергично намыливаю себя, смывая с тела пот и кровь, после чего оставив ее одну, вылезаю и обернув бедра полотенцем, иду обратно в спальню, дав ей возможность помыться в одиночестве.
Постель тоже грязная и я не собираюсь спать на этом безобразии, так что, позвонив, вызываю горничную, которая заходит и ждет указаний, вперив взгляд в пол. За любопытство им не платят.
– Смени постель поживее и уходи, – приказываю я, не желая, чтобы Аза застала ее здесь и начала еще больше нервничать.
Горничная справляется за пять минут и спешит уйти, прихватив с собой грязные простыни.
